Поезд сирот

Он поднимает веки, снимает наушники.

– Ну, как оно?

Молли качает головой, забирается внутрь. Трудно поверить, что она провела в доме всего двадцать минут.

– Странная она, эта Вивиан. Пятьдесят часов! Опупеть можно.

– Но в принципе все состоялось?

– Вроде да. Мы договорились начать в понедельник.

Джек похлопывает ее по коленке.

– Супер! Время пролетит – не заметишь.

– Рано радуешься.

Это в ее стиле – разом прихлопнуть его энтузиазм, это уже вошло в привычку. Она часто говорит ему: «Джек, я не такая, как ты.

Я злобная и противная», а потом чувствует облегчение, когда он отвечает смехом. Он исполнен оптимистической уверенности, что в душе она человек хороший. А раз он от всей души в нее верит, наверное, не все с ней так уж плохо, да?

– Ты, главное, повторяй про себя: все лучше тюряги, – советует он.

– А ты в этом уверен? Может, проще было бы отсидеть – и в сторону.

– Тут проблемка есть: судимость-то останется.

Молли пожимает плечами.

– С другой стороны, тут тоже полная задница, согласен?

– Да что ты говоришь, Молли? – спрашивает он со вздохом, поворачивая ключ зажигания.

Она улыбается, давая понять, что шутит. Ну почти.

– «Лучше тюряги». Отличный текст для татуировки. – Указывает на свою руку: – Вот сюда, на бицепс, двадцатым кеглем.

– Ты так даже не шути, – говорит он.

Дина плюхает сковородку с едой быстрого приготовления в середину стола и тяжело опускается в кресло.

– Уф. Совсем вымоталась.

– Тяжелый день на работе выдался, малыш? – говорит Ральф, он так говорит всегда, а вот Дина никогда не спрашивает, как прошел его день. Наверное, работа водопроводчика – занятие куда более занудное, чем деятельность полицейского диспетчера в кишащем злодеями Спрус-Харборе. – Молли, давай свою тарелку.

– У меня спина разламывается, заставляют сидеть на таком жутком стуле, – жалуется Дина. – Нужно пойти к остеопату, а потом подать на них в суд.

Молли передает тарелку Ральфу, тот накладывает ей еды. Молли уже привыкла выбирать овощи из мяса, даже в таком блюде, где поди пойми, что есть что, так все перемешано, – потому что Дина отказывается признавать, что она вегетарианка.

Дина слушает по радио передачи консерваторов, принадлежит к фундаменталистской христианской церкви, а на бампере ее машины красуется стикер: «Людей убивают не ружья, а аборты».