Папа

Костя достал чистый холст, масляные краски в небольших тюбиках, набор кисточек в пластиковом стакане и палитру для смешивания красок. Потом принёс ящик-стол, переносную лампу на аккумуляторах и поставил рядом с Настей. Затем укрепил холст на мольберте, а всё остальное разместил на ящике. Осмотрел составленный натюрморт и остался доволен. Он обнял Настю сзади и поцеловал в выглядывающее из кофты плечо.

– Всё, теперь можно, – прошептал на ухо.

Настя обернулась. Она ожидала увидеть всё что угодно, но только не это.

Думала, что Костя приготовил романтический вечер. Купил шампанское, зажёг свечи или что-то в этом духе… Это было бы слишком предсказуемо. Несколько секунд Настя смотрела с удивлением и восторгом.

– Тебе понравилось? – Костя видел, что угадал с сюрпризом.

– Представляю, что бы сейчас сказал мой папа, если бы увидел!

Её явно расстроила сегодняшняя перепалка с отцом, но отказываться от любимого дела она не собиралась. Настя подбежала к Косте и повисла у него на шее.

Она начала целовать его в губы и оторвалась только тогда, когда почувствовала, что кончается воздух.

Потом она взяла мольберт и стала выбирать место. Водрузив его у самого края крыши, поставила перед ним пластиковый стул. Костя принёс ящик с красками.

– Ещё мне нужна вода, – Настя взяла стакан с кисточками и показала Косте.

– Сейчас, у меня всё есть, – Костя вытащил пластиковую полторашку с водой из тайника и наткнулся ещё на один предмет.

Пошарив, достал старенький однокассетный магнитофон ИЖ-302. Проверив батарейки, Костя извлёк из тайника несколько кассет. Просмотрев все, он взял Розенбаума и вставил кассету в магнитофон.

Настя уже делала набросок карандашом. На холсте проступали трубы, завод и очертания городского пруда. Костя принёс себе стул и сел чуть позади своей художницы.

Настя обернулась, весело подмигнула и стала смешивать краски. Костя включил магнитофон – сначала почти неслышно. Потом он стал постепенно добавлять звук, чтобы голос музыканта стал отчётлив, но не мешал Насте работать.

Глаза зелёные сливаются с листвой,

О чём-то клёны говорят между собой.

Не Ренуар ли написал картину:

Красавица, прилавок, апельсины?

Не Ренуар ли написал картину:

Красавица, прилавок, апельсины?

Костя сидел на стуле и смотрел вверх, на звёзды. Их было мало – едкий чёрный дым застилал почти всё небо, но некоторые всё-таки были видны.