Папа

Ты считаешь, я там балду пинаю?!

Но сын не отступил:

– Вот я понимаю ситуацию так: если я, например, футболист, с детства воспитывался в «Спартаке», потом играл за их молодёжку, потом в основной состав попал. Понятно, что «Спартак» меня вырастил и я ему многим обязан. Но если меня вдруг приглашает к себе «Реал Мадрид», я не имею права отказаться. Ведь это признание моего уровня. Каждый должен расти. И дело тут даже не в деньгах. Я честно не понимаю. Ты вообще думаешь о карьере, о своём росте профессиональном? Есть у тебя мечта? Или как идёт, так и идёт?

От возмущения у Семёныча в глазах потемнело.

– Какой «Реал Мадрид»? Какой уровень? – Он вскочил с табурета. – Сделали красивую вывеску и впаривают людям ненужные им услуги. Уровень – это и есть «Скорая. Медицинская. Помощь», – отчеканил он по отдельности, вбивая слова в пол и стены кухни. – Ты знаешь, что такое три кнопки?

Наталья закончила мыть посуду и села на табурет мужа. Она и сын смотрели снизу на Семёныча, удивляясь такой не свойственной ему жёсткой и эмоциональной позиции.

Не дождавшись ответа, Семёныч продолжил:

– Три кнопки – это ноль один ноль два и ноль три. Это не просто номера телефонов. Это – служба спасения. И когда я начинаю свою смену, я беру под охрану город. Ты это понимаешь?

– Какое спасение? Что ты мелешь? – Костя посмотрел на мать, ища поддержки, но та лишь наблюдала, сохраняя нейтралитет. – Посмотри вокруг. Ты же ничего не видишь. Смену закончил, бухнул, поспал и снова на смену. – Копируя отца, Костя вбивал слова, стуча пальцем по кухонному столу.

 – Нет уже давно никаких кнопок. В милицию никто не звонит. Звонят авторитетам. В скорую не звонят, а сами едут в нормальные частные клиники. Только пожарные, наверное, действительно нужны. Кроме них, пожар никто не потушит.

Семёныч вдруг резко погрустнел, прислонился к дверному косяку.

– Сынок, сынок… всё-то вы сейчас знаете, умеете. Но ты не прав. И я не могу тебе этого объяснить. Дай бог, чтобы ты это понял. – Он замолчал и непроизвольно начал мять грудную клетку слева, чуть щурясь от боли.

Наталья, молча с укоризной посмотрев на сына, поднялась с табурета, подошла к мужу и обняла его.

– Всё, давай иди спать. Я тебе принесу чай в комнату. Поставь будильник и ложись. Я сейчас дойду до мамы, отнесу ей продукты. Ты, как проснёшься, звони туда. – Она чуть подтолкнула Семёныча к выходу из кухни, осторожно проведя ладонью по его спине.

Он ушёл, и на кухне повисла тяжёлая тишина.