Папа

Подстраиваться под Дмитрия ему не захотелось, поэтому шансов у него, как он считал, было не так много.

Костя вдруг почувствовал, что очень устал. Растерев лицо, помассировал уши и сделал несколько лёгких упражнений руками: «Надо выйти на улицу, подышать».

У турникета сидел всё тот же охранник и смотрел в микроскопический чёрно-белый экран телевизора. Показывали какой-то индийский фильм. Костя подошёл к стеклянной будке. На экране началась драка между красавцем индусом и пятерыми бандитами.

Охранник, видимо, мечтал сниматься в Болливуде, так как глубоко переживал схватку и даже пытался повторять некоторые жесты.

Костя переводил взгляд с телевизора на охранника, наблюдая за синхронностью движений актёра и охранника.

– Успел? – Охранник заметил Костю, не отрываясь от телевизора.

– Да, спасибо. – Костя чуть замешкался. – Извините, что нагрубил утром. Опаздывал. Висел на волоске.

– Норма-а-льно. – Драка в телевизоре сменилась музыкальным номером, и охранник повернулся к Косте.

 – Серёга. – Он протянул Косте крепкую мозолистую ладонь и, пожав ему руку, наконец улыбнулся: – Все эти боссы только понтуются, изображая из себя главных. Викторыч – он мужик. Остальные так… – Серёга пренебрежительно махнул рукой. – Я когда-то опером был на районе. Хорошим. Гонял их всех, – он хохотнул, но как-то грустно, – не сложилось. Теперь вот здесь.

На экране опять замелькали ноги и руки дерущихся, и Серёга, не говоря больше ни слова, повернулся к телевизору.

Костя вышел на улицу. Было ещё светло, но чувствовалось, что скоро вечер. Костя посмотрел на часы: «Почти шесть часов здесь». Он сделал несколько шагов в сторону и увидел на углу здания своих новых знакомых. Дмитрий и тётка с ресепшена курили, а один из соискателей стоял рядом, засунув руки в карманы, медленно покачивался – с пяток на носки.

Голосов не было слышно, но суть происходящего можно было себе представить. Тётка отчитывала Дмитрия, периодически переводя взгляд на парня.

Парень с пренебрежением смотрел на Дмитрия и молчал, давая возможность тётке вылить весь свой гнев. Дмитрий оправдывался, иногда прижимая руки к груди, а иногда показывая куда-то вверх.

Косте даже стало жалко Дмитрия: «Если такая “красавица” пытается тобой руководить, и, судя по всему, успешно, что-то в жизни нужно менять».

Тётка докурила сигарету, щёлкнув пальцами, выстрелила окурком в урну.