Белеет парус одинокий. Тетралогия

Стало быть, вечером тоже выходите?

– Ни. Вечером только ставим.

– Ой, господи боже! Но для того, чтобы поставить, ведь надо вам прежде выйти в море?

– А как же!

– Значит, вечером тоже выходите?

– Ни. Вечером не вытягиваем. Вытягиваем только утречком.

– А вечером выходите ставить?

– А как же!

– Стало быть, вечером тоже выходите?

– Эге.

– Ну, вот видишь, какой ты дурень! С тобой надо разговаривать, хорошенько накушавшись гороха. Ты зачем такой дурень?

– Я маленький.

Усатый господин посмотрел на Гаврика сверху вниз с нескрываемой насмешкой и слегка, но, впрочем, довольно-таки основательно щелкнул его по голове.

– Эх ты, рыбалка!

Но мальчик вовсе не был таким дурнем.

Он сразу почувствовал в усатом хитрого и опасного врага. Ходит по берегу, выспрашивает про матроса. Только делает вид, что пришел пострелять. А на самом деле кто его знает, что у него на уме. Наверно, какой-нибудь из сыскного. Еще, чего доброго, пронюхает как-нибудь, что именно у них в хибарке и скрывается беглец.

Может, уже и проследил, не дай бог!

Гаврик тотчас решил прикинуться совсем маленьким дурачком. От дурачка не много узнаешь.

Мальчик тут же скроил глупую рожу, какая, по его мнению, должна быть у маленького дурня, выпучил бессмысленно глаза и стал преувеличенно застенчиво переминаться с ноги на ногу, ковыряя на губе заеду.

Усатый, видя, что имеет дело с полным несмышленышем, решил сначала войти с ним в дружбу, а уж потом обо всем выспросить.

Он не без основания полагал, что дети – народ любопытный и наблюдательный и знают лучше взрослых, что делается вокруг.

– А как тебя звать, мальчик?

– Гаврик.

– Так-с. Стало быть, Гаврюха?

– Эге. Гаврюха.

– Ну, вот что, Гаврюха: хочешь выстрелить?

Даже уши у мальчика и те покрылись горячей краской. Однако он тут же овладел собой и, продолжая изображать дурачка, пропищал совсем тоненьким голоском;

– А у меня, дяденька, нету пятачка.

– Это я понимаю, что у тебя нету капиталов.

Ничего. Один раз можешь выстрелить, я заплачу.

– Дяденька, а вы с меня не смеетесь?

– Не доверяешь? Ну хорошо… Вот!

С этими словами усатый выложил на прилавок большой, совершенно новый пятак.

– Пали!

Гаврик, задохнувшийся от счастья, нерешительно посмотрел на хозяина тира.

Но у того на лице появилось уже строго официальное выражение, исключающее даже самую возможность дружеских перемигиваний.