Победитель остается один

– Можно, я поеду с вами? Я знакома с Джавицем… Я дружна с ним…

Целую вечность спустя – хотя на самом деле прошло не более доли секунды – мужчина разворачивается и торопливо уходит в сторону Круазетт, ничего ей не ответив.

Морин лихорадочно соображает. Почему этот человек сказал, что она знает, что случилось? И почему так внезапно утратил к ней всякий интерес?

Прочие гости ничего не заметили – ну, разве что звук сирены привлек на миг их внимание, но они решили: наверное, что-то стряслось на улице.

Сирены плохо вяжутся с морем и солнцем, с коктейлями и знакомствами, с красавцами и красавицами, с представителями племен «бронзовых» и «бледных». Сирены принадлежат к другому миру – где происходят аварии, катастрофы, сердечные приступы, преступления. А потому совершенно не интересуют никого из присутствующих.

Голова Морин работает теперь четко. Что-то произошло с Джавицем, и это «что-то» – подарок небес. Она подбегает к выходу и видит, как по резервной полосе, закрытой для других машин, уносится на высокой скорости карета «скорой помощи», снова включившая сирену.

– Там мой друг! – говорит она охраннику. – Куда его везут?

Тот сообщает название клиники. Ни секунды не тратя на размышления, Морин бросается ловить такси. И лишь десять минут спустя сознает: такси просто так по городу не ездят – их вызывают швейцары к дверям отелей и получают за это щедрые чаевые. У Морин денег нет, и потому она входит в пиццерию, показывает план города, и ей объясняют, что до нужной ей больницы полчаса ходу, вернее бега.

Что ж, это ей нипочем, она всю жизнь бегает.

12:53 РМ

– Доброе утро.

– Добрый день, – поправляют ее. – Уже двенадцать.

Все в точности так, как она себе представляла. Пять девушек, внешне похожих на нее. Все сильно накрашены, все в мини и с глубокими вырезами, все вертят в руках сотовые и шлют эсэмэски.

Они не разговаривают между собой: в этом нет необходимости – они понимают друг друга без слов, как родственные души.

Все прошли через одинаковые мытарства, все безропотно принимали нокаутирующие удары, все научились отвечать на вызовы. Все пытаются верить, что мечта – это билет с открытой датой, что жизнь может неузнаваемо измениться с минуты на минуту, что рано или поздно настанет благоприятный момент, а пока воля подвергается испытанию на прочность.

Все наверняка рассорились с родителями, которые были уверены, что дочери скатятся к проституции.