Где трава зеленая…

Лысый толстяк Кеннет, пережиток эпохи двух мартини за ленчем, годился ей в отцы, а то и в дедушки, однако был лучшим в своем деле и никому не позволял морочить ему голову, особенно Пейтон. Обычно она это ценила.

– Я же сказала, произошло недоразумение.

– Очень может быть – и ради тебя я надеюсь, что так и есть, – только, видишь ли, руководство недовольно тем фактом, что их любимая утренняя ведущая попала в заголовки. Если хочешь, чтобы я все разрулил, Пейтон, мне нужна ясность.

Что, черт возьми, происходит?

Пейтон не могла сказать правду и продолжала импровизировать.

– Мы не первый день знакомы, Кеннет. Тебе придется поверить мне на слово, что у нас нет никаких проблем.

– У кого, интересно, нет проблем? У меня их действительно нет, а у тебя, кажется, есть. Джозеф, мягко говоря, обеспокоен. Он не поймет, если я стану голословно уверять его, что это недоразумение.

Загудел мобильный. Звонил Джозеф собственной персоной. Желудок подпрыгнул к горлу.

– Мне звонят, – сказала она Кеннету и отключилась, не дождавшись ответа.

– Пейтон, – проворковал Джозеф, – ты не хочешь объяснить мне, что происходит?

Он говорил с легким южным акцентом, растягивая слова, но Пейтон хорошо знала, что он любит обольщать людей, прежде чем раздавить их.

– Джозеф, – пробормотала она, прибегая к своему самому мягкому и профессиональному тону. – Конечно, это выглядит не очень хорошо, однако уверяю тебя…

– Не очень хорошо? – перебил он.

 – Мужа любимицы американских телезрителей арестовывают на глазах всего честного народа!.. Нет, ты скажи, домохозяйки из Оклахомы, которые каждое утро слушают истории о героических пожарных, хотят видеть, как твоего мужа отправляют в тюрьму за взятку? За то, что он выписал чек на сумму, превышающую годовой доход их семьи, чтобы засунуть любимое чадо в университет Лиги плюща?

– Айзек не давал никаких взяток, – уточнила Пейтон.

Официально ему предъявляли обвинение в почтовом мошенничестве, и она сама не очень понимала, что это значит.

– Ты была в курсе? – спросил Джозеф, застав ее врасплох. – Я знаю Айзека, он прекрасный человек, и уверен: он не мог сделать это без тебя.

– Я не…

– Я спрашиваю, ты в этом замешана? Мне надо знать, насколько глубоко мы в дерьме, чтобы решить, как быть дальше. Какую роль сыграла в этом ты?

Пейтон оцепенела. Джозеф ее любил.