Где трава зеленая…

Макс отобрала руку и потянулась за миской с салатом, стараясь не замечать папиного уязвленного выражения лица. Кроме салата, на столе стояла миска с брокколи, приготовленной на пару, небольшое блюдо со спаржей и ломтиками лимона и три кусочка курицы гриль, каждый не больше карточной колоды.

– Голову даю на отсечение, в кутузке тебя кормили лучше, – не выдержала Макс.

– Макензи! – строго сказала мама, а отец усмехнулся.

– Скажем так: цельнозерновые макароны там не в почете.

Айзек намекал на старую шутку, понятную только им.

 Всякий раз, когда отец приходил звать ее на ужин, Макс спрашивала, что в меню. Как-то раз, несколько месяцев назад, когда Макс сражалась с очень трудным заданием по химии, папа вошел в ее комнату и прикрыл за собой дверь.

– Да, я сделал салат, иначе мама потребовала бы развода. Так называемая «курица по-пармски» приготовлена на гриле и без сыра, а в соусе маринара нет ни грамма сахара. Тем не менее все это подается с лингвини, и они, – понизил он голос до шепота, – не цельнозерновые.

Повторяю: лингвини настоящие. Никому не говори, ладно?

Макс подавила вздох. Господи, неужели папа не понимает, что это предательство? Спросить напрямик, зачем он это сделал? Потребовать объяснений, как он мог совершить столь чудовищную глупость?

Она уже открыла рот, как вдруг мать произнесла напряженным, но бодрым голосом:

– Передать не могу, как восхитительно было увидеть такое безумное количество пионов. Их, наверное, доставили с Гавайев самолетом в то же утро.

Пейтон обладала сверхспособностью: умела перевести любой разговор в безвредное и бессодержательное русло. В конце концов, ей за это платили, и, видит бог, она отличный профессионал.

– Мы понятия не имеем, о чем ты, – не поднимая головы, бесстрастно произнесла Макс.

– Помните торжественный завтрак, на котором меня пригласили произнести речь на прошлой неделе? В пользу детской грамотности? – спросила Пейтон.

Никто не ответил, и она продолжила:

– Страшно представить, сколько все это стоило! Благотворительное событие.

Вот что меня всегда удивляет. Я понимаю: без роскоши и размаха невозможно привлечь крупных доноров, и все-таки! Одни цветы для украшения зала стоили сотни тысяч долларов. Эти деньги можно было потратить на то, чтобы научить детей читать, а не украшать мероприятие, организованное для того, чтобы научить детей читать.

Макс и Айзек молчали. Макс жевала безвкусную курицу.