Выдумщик

Я, увы, не принимал в этой «масленице» участия. Мама не положила в котомку нож, и я, отвернувшись к стене, глотал хлеб отдельно, а масло отдельно. Оно казалось соленым. Слезы? Давно я не плакал. Сильно ослаб. Долго не поворачивался: пусть слезы высохнут. И так продолжалось неделю! Но однажды (силы, видимо, появились) я, повернувшись к публике, положил два куска масла на ломоть хлеба, придавил другим и нацелил это двухэтажное сооружение в рот. И был наконец-то замечен.

– Гляньте! В двойном размере жрет! Во буржуй!

– Эй! «В двойном размере»! Куда пошел! Дай укусить!

– Стой, двухэтажный! Не уйдешь! – мне перегородили дорогу.

Вот он, миг славы, а точней – позора!

– Ша! – рявкнул голован, и все застыли. – Геть отсюда!

Сатрапы, отталкивая друг друга в дверях, исчезли. Пришло, значит, и мое время. Что покажет?

– Наблюдаю тебя, – заговорил он (худой парень лет шестнадцати). – Удавишься, но не попросишь! На!

Он протянул мне символ власти – финку с наборной ручкой из плексигласа разных цветов.

– Спасибо. Я люблю так! – теперь я уже принципиально пытался запихнуть свое двухэтажное сооружение в горло.

Не воспользовался возможностями. Зато воспользовался он.

– В центре живешь?

– Да, – отложив в сторону свой суперброд (говорить с набитым ртом невежливо), сказал я.

Ну, не совсем в центре, но это неважно. Не будем нарушать ход его мысли. Мыслит – стало быть, существует!

– И все там культурные, вроде тебя?

– Да.

Ну, далеко не все… но возражать снова не стал.

– Проблем больше у тебя не будет! – царственно произнес он.

– Спасибо, – откликнулся я.

«На время болезни? Или – навсегда?» – этот иронический вопрос я, конечно, не озвучил.

– Заметано? Фека! Феоктист! – он протянул мне костлявую руку, и я ее пожал. – Между нами, пацанами, – доверительно произнес он.

– Валерий, – сказал я. – Со своей стороны… что смогу! – я растрогался.

– …Какие погоны к нам зашли! – вдруг восхищенно воскликнул он.

Чтобы все услышали? И они услышали.

Я действительно кудесник! Возле двери стояла мама, озираясь, и с ней – какой-то уютно-кругленький, сияющий улыбкой и лысиной военный, сияющий еще и погонами.

– Так вот же Валерка! – воскликнул он, и они с мамой кинулись ко мне.

– Помнишь меня? – сиятельный гость тряс мне руку. – Вася Чупахин.

– А, вспомнил: вы в командировку к нам приезжали!

– Ну вот, а теперь уезжаю. Хочу забрать отсюда тебя.