Обманщики

Женя ему говорила: «Мишенька, Мишенька», а мальчик гукал в ответ и кричал вроде: «Да! Да!» – и ручонки тянул к тазу с резаными яблоками.

Женя полюбовался этой милотой, но сказал:

– Жень, когда успела?

– Привет! – сказала она. – Да вон сколько времени прошло, как ты меня тут оставил ради мамки своей.

– Она померла.

– Царствие небесное. Хорошая была женщина Фаина Макаровна, а ты мамочкин сынок. Тьфу. Все профукал.

– Женя! – вскричал он. – Так ведь меня всего четыре дня не было! Ты что?

– У нас тут время быстрее идет.

Не знал? В сто раз примерно. Или даже еще. Вон ты какой молодой, а у меня уже морщины пошли.

– Да какие морщины! – Он потянулся было к ней, но она сказала:

– Ступай откуда пришел!

Ребеночек закричал. Собака залаяла, загремела цепью.

* * *

Ну и ладно! Значит, одному в Москву.

А в Москве тот же самый пограничник сказал и показал, что в разрешении написано: «Однократное пересечение границы». А он, значит, ее уже пересек и обратно уехал.

Вот штампики. Так что пардоннэ муа.

– Нет уж, это вы пардоннэ! – твердо возразил Женя. – Я пересек только наружную границу. Карантинную! А за внутреннюю не заходил. Границу Москвы в собственном смысле слова я не пересекал. Там должен быть второй, главный штампик. Вы его не поставили! Пропустите меня!

– Экие вы все умные стали, – бормотал пограничник, глядя в бумаги то сквозь очки, то поверх очков. – «В собственном смысле!» – передразнил он. – Вы опять-таки правы.

С точки зрения здравого, так сказать, смысла. Но в разрешении не сказано про две границы. Написано: «Однократное пересечение границы»! А какой – карантинной или административной – не записано. Знаете что?

– Что? – сказал Женя, холодея и надеясь одновременно.

– Оставьте ваши координаты, с вами свяжутся.

– Какие еще координаты? – выдохнул Женя. – Вы сканировали мой паспорт!

– Сервера горят, – закивал головой старик-пограничник. – Что ни день горят.

Саботёры, пароль д’онёр! Давайте я лучше в книжечку запишу.

Он достал конторскую книгу, растрепанную и замусоленную, поплевал на карандаш, склонил голову набок:

– Диктуйте!

* * *

Вернувшись домой, Женя вспомнил, что так и не увидел живую Москву, хотя бы из окна поезда. Когда подъезжал к пропускному пункту и когда отъезжал – тоже. Там были сплошные мосты и стены, стены и мосты, а домов совсем не видать.

Тем более что туман.