Оставь мир позади

На консоли, под фотографией Кони-Айленда в рамке, был хитросплетенный, маленький и закрученный медный предмет, что-то вроде сделанной в Китае безделушки, призванной добавить душевности в гостиничные номера или образцовые апартаменты. Он поднял ее, но оказалось, эта штука ничего не весила. Да и опять же, что бы он с ней сделал, обхватил пальцами и ударил незнакомца по голове? Он же профессор.

– Не знаю. – ее шепот был создан для сцены. Без сомнения, кто бы ни был по ту стороны двери, он ее услышал. – Кто это может быть?

Это было нелепо.

– Не знаю, – Клэй положил маленький арт-объект обратно на место. Искусство не могло их защитить.

В дверь снова постучали. На этот раз мужской голос:

– Извините. Ау?

Клэй не мог представить, что убийца может быть таким вежливым.

– Ничего. Я разберусь.

– Нет! – у Аманды появилось ужасное ощущение-вспышка, предчувствие, что сейчас произойдет что-то плохое, или что придет паранойя, если плохого не произойдет. Это было ей совсем не по душе.

– Давай просто успокоимся.

 – Возможно, он бессознательно транслировал поведение, которое видел в фильмах. Он смотрел на свою жену, пока она, казалось, не успокоилась, как это делали дрессировщики со своими львами, с помощью доминирования и зрительного контакта. Он не совсем верил в это. – Возьми телефон. Просто на всякий случай.

Это было решительно и умно; он гордился, что подумал об этом.

Аманда пошла на кухню. Стол, беспроводной телефон, номер начинается с 516[8 - Телефонный код штата Нью-Йорк.

]. На ее веку беспроводные телефоны успели пройти путь от инновации до устаревания. У них дома такой тоже еще был, но им никто никогда не пользовался. Она взяла трубку. Что, если она нажмет кнопку, нажмет девять, потом один, а потом будет ждать?

Клэй отпер замок и распахнул дверь. Чего он ожидал?

Вопрошающий свет на крыльце осветил мужчину: черного, красивого, хорошо сложенного, хотя, возможно, немного низковатого, лет за шестьдесят, с теплой улыбкой. Забавно, как быстро глаз смог это считать: неопасный, или безобидный, или мгновенно обнадеживающий.

Он был в помятом пиджаке, ослабленном галстуке, полосатой рубашке и коричневых брюках, что носит каждый мужчина старше тридцати пяти. Он поднял руки в жесте, который был либо успокаивающим, либо говорил: «Не стреляйте». К его возрасту черные мужчины становились искусны в этом жесте.

– Мне очень жаль вас беспокоить, – он звучал так, как редко звучат люди, которые произносят эти слова: искренне.