Даже если всему придет конец

Представьте, сидишь себе на пляже, пьешь холодное пиво на солнышке, а две или три прыскающие от смеха таиландки колдуют над прической твоего сына; и мы снова отключаемся, Зак поворачивается во сне и кладет свою маленькую ручку мне на спину, неожиданное инстинктивное движение, которое переполняет меня нежностью, я почти не могу больше сдерживать себя: «Прости, мой хороший, прости, что потерял тебя».

Я думаю, что надо рассказать Кароле, когда проснусь, что мне снилось: как мы бежим, как начался страшный лесной пожар, я пытался спасти вас, мне снилось, что все вокруг сломалось, всему пришел конец, я тянусь, лежа рядом с моим мальчиком, глаза еще какое-то время остаются закрытыми, а когда я их открою, угол зрения изменится, я уже не буду лежать на полу домика в кемпинге, когда я открою глаза, все, что жгло, воняло и чесалось, исчезнет, но останется воспоминание, так что я смогу рассказать ей обо всем, что мне снилось, предупредить ее, попросить о помощи; и я открываю глаза.

Зак успел поменять положение руки, так что теперь я вижу дорогие немецкие умные часы для спорта, такие, в которых есть датчик GPS, карты, высотомер, барометр, пульсометр; инфракрасные цифры показывают 23:48 и отбрасывают слабый розоватый отсвет на гладкое бледное лицо, лицо незнакомца.

Вторник, 26 августа

Громкий стук разрывает брезжащий утренний свет, я слышу голоса, Карола стоит в дверях и с кем-то разговаривает, я думаю: «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, скажите, что нашли его», – но по ее спине и усталой осанке вижу – здесь что-то другое, она закрывает дверь и смотрит прямо на меня:

– Нам нужно ехать.

На руках она держит Бекку, личико малышки зажато под ее подбородком, одной рукой Карола ухватилась за потный затылок, другой машинально баюкает малышку.

– Сможешь встать? Нам нужно выйти через четверть часа.

– Сколько времени?

У меня голос осипшего старика, бессильное нытье.

– Полседьмого. Через час будет поезд в Стокгольм. Им нужны домики. Все должны выселиться.

Немецкое семейство испарилось вместе со своим скарбом, я выползаю справить нужду и вижу, что они расположились вокруг походного столика, сейчас утро, но росы нет, нет птиц, только сухая удушливая немота, столик накрыт к завтраку, на земле кипит и булькает спиртовая горелка, мальчики сидят в пледах и жуют бутерброды, а их отец, заметив меня, непринужденно кивает вместо приветствия.

– Вы тоже в Стокгольм? – интересуюсь я по-английски.

– No[33 - Нет (англ.).]. Кебнекайзе.