Красивые вещи

Но я уже не думала о бесцеремонности Ванессы. Я пыталась представить себе миллион долларов в темном склепе, в сейфе в недрах Стоунхейвена. Кто же держал так много денег дома наличными? И как это выглядело? Сколько места мог занять миллион долларов? Мне вспоминались фильмы… Грабители набивают дорожные сумки ярко-зелеными пачками купюр… Я представила себе банковский сейф, гигантскую круглую стальную дверь с замком-штурвалом, повернуть который могут только два человека.

– Твой отец вправду хранит миллион долларов дома?

Бенни явно занервничал:

– Не надо мне было ничего говорить.

– Но зачем? Он, что, банкам не доверяет?

– Доверяет. Но дело не только в этом. Это на всякий случай. Он всегда говорит, что важно иметь наличность под рукой, понимаешь? Если все пойдет наперекосяк и нужно будет сматывать удочки. В нашем доме в Сан-Франциско он тоже хранит какую-то сумму в наличных.

Бенни говорил об этом спокойно и даже небрежно, словно это было совершенно нормально – иметь запас денег, выражающийся семизначной цифрой.

«Для чего? – гадала я. – На случай, если придется спасаться, когда наступит зомби-апокалипсис? Или нагрянет облава из ФБР?»

Но тут бариста протянул Бенни кофе для него и Ванессы, а когда Бенни повернулся ко мне, я увидела, как по его шее верх взбираются пятна знакомой нервной красноты.

– Послушай, мы можем не говорить про деньги моего отца?

По взгляду Бенни я поняла, что нарушила некий негласный уговор между нами. Мне следовало делать вид, будто я не знаю, что Бенни богат, хотя я отлично знала, что это так.

Ну хорошо, я это знала, но должна была делать вид, что мне это безразлично. И тем не менее это было именно так: миллион долларов лежал в сейфе «так, на всякий случай», а на аэродроме стоял их личный самолет, готовый унести все семейство в Париж, и два пограничных столба обозначали края пропасти между нами. Я обернулась и посмотрела на маму, стоявшую рядом со стойкой в ношеной парке из «Уолмарта». Посмотрела и подумала о том, каково маме смотреть на людей, которые каждую ночь выбрасывают десятки тысяч долларов за игровыми столами – выбрасывают с такой легкостью, словно это просто бумажки.

И тут я осознала с внезапной ясностью, каково было второе намерение моей матери при выборе стиля жизни воровки… ну да, прежнего стиля жизни. Мы с ней жили, прижимаясь носом к стеклу, и смотрели через это стекло на тех, у кого денег и всего прочего было намного больше, чем у нас.