Плохая жена хорошего мужа

Жёсткая ирония здесь сменяется столь же жёсткой самоиронией.

Конечно, читателю хочется хотя бы намёка на выход, на свет в конце туннеля. Ну хоть на лучик надежды, полоску света под запертой дверью. При желании можно и это обнаружить в рассказах Александра Снегирёва, но, может, надежда теплится в самом отчаянии? в осмыслении и осознании масштабов бедствия? в честности и точности взгляда на себя и на мир вокруг?

Видит бог, это немало.

Евгений Бунимович

Где не достанет рука

1

Для чего придуманы лампочки с холодным белым светом?

Для нацистских лабораторий, для допросных камер?

Кому пришло в голову вкручивать такие лампочки в люстры книжных магазинов? Посетители этих странных мест, назначение которых с каждым годом становится всё менее понятным, и без того чувствуют себя изгоями, зачем угнетать их сильнее?

Опустив глаза, стараясь впустить в себя как можно меньше белых пыточных лучей, я прохожу мимо полок.

Когда выпустили мою первую повесть, в любом книжном я сразу отправлялся искать её, теперь даже не смотрю на буквы алфавитного указателя.

В конце торгового зала расставлены стулья: один спинкой к стене, остальные, расположенные в четыре ряда, обращены к нему, что называется, лицом.

Испытываю радость – стулья все до единого пусты. Если никто не явится, встречу с читателями можно будет отменить.

Можно будет вернуться домой, смотреть телевизионную передачу о путешествиях по экзотическим странам или листать без всякой пользы фейсбук.

Согласившись на эту встречу, я поступил торопливо, решив по старой памяти, что в подобных встречах заключается моя писательская обязанность перед издательством.

Долг чести. Такие слова принято выделять курсивом.

Пока я размышляю о курсиве, меня окликают.

– Здравствуйте, Сергей, – доносится из-за спины.

Если моё имя путают, то непременно называют Сергеем.

Как будто сговорились.

Мама хотела назвать меня Сергеем, но уступила мнению отца. Судя по всему, её желание было столь велико, что Сергей надо мной буквально витает.

И во лбу горит, и на затылке светится.

Я обернулся.

Так и есть, опять я Сергей. Окликает меня девушка лет тридцати с небольшим, а может, постарше или помоложе. Я разучился определять возраст. Только одно могу сказать точно – губы у неё шикарные.

Девушка извиняется, что перепутала моё имя, хоть я её и не поправил. Она говорит, что работает в издательстве и приехала провести мою встречу с читателями. Промодерировать.