Нечистая, неведомая и крестная сила

Товарка этой бабы со страху кинулась бежать, а смелая баба продолжала трепать лен столь долго, что домашние начали беспокоиться. Пошли искать и не нашли: как в воду канула. Настала пора мять пеньку, пришла вся семья и видят на гребне какую-то висячую кожу. Начали вглядываться и перепугались: вся кожа цела, и можно было различить на ней и лицо, и волосы, и следы пальцев на руках и ногах. В Смоленщине (около Юхнова) вздумал мужик сушить овин на Михайлов день. Гуменник за такое кощунство вынес его из «подлаза», на его глазах подложил под каждый угол овина головешки с огнем и столь застращал виновного, что он за один год поседел как лунь.

В вологодских краях гуменника настолько боятся, что не осмеливаются топить и чистить овин в одиночку: всегда ходят вдвоем или втроем.

Из Калужской губ. (Мещовского уезда) получились такие вести. Лет 40–50 тому назад одного силача, по имени Валуя, овинник согнул в дугу на всю жизнь за то, что он топил овин не в указанный день и сам сидел около ямы[18 - На Феклу-заревницу (зарево от овинных огней) происходят обыкновенно «замолотки» (начинают молотить по утрам с огнем): это первый именинный овин; на Покров – вторые именины.

]. Пришел этот невидимка-сторож в виде человека и начал совать Валуя в овинную печку, да не мог изжарить силача, а только помял его и согнул. Самого овинника схватил мужик в охапку и закинул в огонь. Однако это не прошло ему даром: выместила злобная нечисть на сыне Валуя – тоже ражем детине и силаче, и тоже затопившем овин под великий праздник: гуменник поджег овин и спалил малого. Нашли его забитым под стену и все руки в ссадинах – знать, отбивался кулаками.

На кулаках же ведут свои расчеты все эти духи и тогда, когда случается, что они между собой не поладят. Вот что пишут на этот счет из Белозерского уезда (Новг. губ.).

К одному крестьянину приходит вечером захожий человек и просит:

– Укрой меня к ночи, – пусти ночевать.

– Вишь, у самого какая теснота. Ступай в баню: сегодня топили.

– Ну, вот и спасибо, я там и переночую.

На другое утро вернулся чужак из бани и рассказывает:

«Лег я на полок и заснул. Вдруг входит в баню такой мужик, ровно бы подовинник, и говорит:

– Эй, хозяин. На беседу к себе меня звал, а сам пущаешь ночлежников: я вот его задушу.

Поднялась той порой половица, и вышел сам банник.

– Я его пустил, так я его и защищаю. Не тронь.

И начали они бороться. Боролись долго, а все не могут одолеть друг друга.