Прошло семь лет…

Уверившись, что они заодно, Себастьян собрал с кровати пакетики и бросился в ванную, где находился и унитаз, собираясь спустить их в канализацию. Никки стала ему помогать, ссыпая остатки «добычи» в раковину.

Снова раздалась заливистая трель.

– Иди открой. Я сейчас приду.

Она кивнула, пошла к лестнице и стала спускаться. Себастьян нажал на ручку бачка, хлынула вода. Но какаин не растворялся, а пакетиков было слишком много. Они не исчезли в глубинах трубы, похоже, напротив, забили ее.

Себастьян снова спустил воду, и снова без успеха. В панике он смотрел на беловатую воду, что наполнила унитаз и грозила перелиться через край.

12

– Чего ты так копаешься? – упрекнул Никки Сантос. – Я уже начал волноваться.

– Не слышала звонка, – соврала Никки.

Она отошла в сторону, пропуская его в квартиру, но он застыл на пороге, обозревая хаос в гостиной.

– Что стряслось? Какой ураган тут бушевал?

Вопрос застал ее врасплох, ответа она не приготовила.

Сердце забилось быстро-быстро, на лбу выступили бисеринки пота.

– А что, собственно? Занялась уборкой и…

– Издеваешься, да? Никки, я тебя серьезно спрашиваю.

Она совсем растерялась. Конечно, глядя, что творится вокруг, трудно поверить в уборку. Даже генеральную.

– Ну! Объясни же, что случилось, – потребовал он.

Раздавшийся с лестницы раскатистый голос Себастьяна избавил ее от мучительного допроса:

– Повздорили немного.

Случается, не так ли? Сантос в недоумении обернулся, чтобы посмотреть на неожиданного гостя. Собираясь сыграть роль ревнивца, Себастьян постарался придать лицу злобное выражение.

– Вы называете это повздорить? – уточнил коп, обводя рукой разоренную гостиную.

Никки неловко представила их друг другу.

Мужчины поздоровались сухим кивком головы. Себастьян постарался не выдать своего удивления, но Сантос его удивил. Своей внешностью. Выше его на голову, хорошо сложенный метис с тонкими чертами лица ничуть не походил на недалекого грубого полицейского.

В хорошо сшитой форме – наверное, обошлась ему в изрядную долю жалованья! – красиво подстриженный, безупречно выбритый, он выглядел достойным доверия человеком.

– Нельзя терять ни минуты, – объявил он, окидывая взглядом обоих родителей. – Не хочу вас волновать, но трое суток никаких вестей от подростка – это много.