Мальчик глотает Вселенную

] и резиновых шлепанцах, его жилистые мускулистые руки покрыты дешевыми и непродуманными татуировками: орел с младенцем в когтях на правом плече; старый волшебник с посохом на левом – похожий на моего школьного учителя, мистера Хамфриса; Элвис Пресли предгавайского периода трясет коленями на его левом предплечье. У мамы есть книжка с цветными картинками о «Битлз», и мне всегда казалось, что Лайл немного похож на Джона Леннона во времена их дебютного альбома «Please Please Me». Я буду вспоминать Лайла через песни.

Лайл – это «Twist and Shout». Лайл – это «Love Me Do». Лайл – это «Do You Want to Know a Secret?».

– Вы оба в большом дерьмище, – говорит Лайл через круглую дырку над нами.

– Че это? – вызывающе откликаюсь я, и мое смущение превращается в гнев.

– Нет, я имею в виду, что вы действительно стоите в дерьме, – поясняет он. – Вы только что выползли в «бомболюк».

Твою мать. «Бомболюк». Заброшенная будка из ржавой жести в конце заднего двора Лины, затянутое паутиной жилище красноспинных пауков[9 - Латинское название этого паука – Latrodectus hasselti, русское – Австралийская вдова, род черных вдов.

] и коричневых змей[10 - Ложная кобра Гюнтера – ядовитая австралийская змея.], таких голодных, что вам часто снится, как они кусают вас за задницу. Точка зрения – забавная вещь. Мир кажется совсем другим, когда смотришь на него с глубины шести футов. Жизнь со дна сортира. Единственный путь отсюда для Августа и Илая Беллов – только наверх.

Лайл снимает толстый деревянный щит с дыркой в нем, который лежит поперек «бомболюка» и служил когда-то туалетным сиденьем, выдерживавшим плюхающиеся зады Лины, Аврелия и всех его товарищей по работе, помогавших строить дом, из какового мы только что чудесным образом выползли через секретный подземный тоннель.

Лайл протягивает правую руку вниз, раскрыв ладонь для захвата.

– Давай, – зовет он.

Я отшатываюсь от его руки.

– Нет, ты хочешь нас выпороть! – говорю я.

– Что ж, я не умею лгать. Да, – отвечает он.

– Нахер нам это надо.

– Завязывай нахер ругаться, Илай! – делает мне Лайл замечание.

– Я никуда не вылезу, пока ты не дашь нам кое-какие ответы! – рявкаю я.

– Не испытывай мое терпение, Илай.

– Вы с мамой снова употребляете.

Кажется, я попал в цель. Лайл поникает головой и качает ею из стороны в сторону. Теперь он мягкий, сострадательный и сожалеющий.

– Мы не употребляем, приятель, – произносит он. – Я обещал вам обоим. Я не нарушаю своих обещаний.