Судьба с чужого плеча

Все для нее делал: подарками ее осыпал по поводу и без, заказывал одежду в самом дорогом ателье, отдал три зарплаты, чтобы устроить ее на подготовительные курсы в гимназию. Олег ни разу руки на Катю не поднял.

– А на тебя? – заглядывает мне в глаза Игорь.

– На меня… – говорю хмельным голосом. – Она его дочь, родная кровь, а я кто?

– Жена, – снова наполняет стакан Игорь. – Семья.

– Не нужна ему семья. Он из тех, кто прекрасно обходится в одиночку. Для него не существует близких людей, с их желаниями и потребностями.

Катя – другое дело. Она частичка его самого. Была частичкой…

– Так на фига ты вышла за такого мудака?

– Тогда он был Греем, – выпиваю очередную порцию водки.

– Каким еще Греем?

– На алых парусах, каким же еще?

– Хорошо, тогда он был Греем, – кивает Игорь и глотает остатки из моего стакана. – Фух, без ста грамм не разберешься!

Игорь приподнимается на стуле, выуживает из кармана сигареты и позолоченную зажигалку. Привычным движением откидывает крышку и щелкает зажигалкой возле лица.

Я инстинктивно морщусь в ожидании отвратительного запаха, но дым от сигарет Игоря пахнет гораздо приятнее Олеговой «Балканки». Сосед не только любит красивые вещи и ухаживает за собой, но даже курит дорогие сигареты. Неудивительно, что муж считает его голубым. Для Олега тот, кто моется чаще одного раза в неделю, уже не мужик.

– А потом почему не развелась?

– Когда потом?

– Ну, тогда… – Игорь протягивает руку к моему лицу и большим пальцем поглаживает синяк на щеке.

– Мне некуда было идти.

К тому моменту я уволилась с работы, собственного жилья у меня не было. У меня даже родителей нет! Куда идти?

– Бедная сиротка! А теперь что, дом, работа и родители появились?

– Откуда? – хлопаю ресницами в ответ.

– Тебе лучше знать. Раз теперь, два года спустя, ты решила от него сбежать, наверно, откуда-то появились.

– Если бы. Мне и сейчас некуда идти. Ни дома, ни денег, ни близких, – уже всхлипываю я. – Как выжить? Одна я не справлюсь…

Игорь присаживается возле меня на корточки.

Руки сами тянутся к его шее. Втыкаюсь носом ему в плечо и реву, как маленькая девочка, у которой сломалась любимая кукла. Вот только Катя не кукла, ее уже не починить.

– Не плачь, Соломинка, – приговаривает он, поглаживая меня по голове. – Все хорошо. Будут у тебя еще и дом, и семья.

– Да, камера и надзиратели.

– Брось! Кто поверит, что ты Катьку убила?

– Я верю.

Игорь напрягается, а я отстраняюсь от его плеча и отворачиваюсь к окну.