Звезда Чернобыль

Она была уверена, что знает, о чем у них пойдет речь. Анна уедет в эту свою Западную Германию, Аленке же надо сдавать экзамены в институт, за ней нужен пригляд. Анастасия все взвесила, попереживала, но решила, что выбора у нее в сущности нет: придется бросить школу, с таким трудом завоеванное директорство, свою уютную пришкольную квартирку и перебраться в Ленинград к Аленке, на место Анны. Она была к этому уже полностью готова, собираясь лишь, может быть, впервые за всю свою жизнь, на прощание упрекнуть Анну в эгоизме, в пренебрежении к ее, Анастасии, судьбе.

Были уже заготовлены справедливые слова: «Я поднимала тебя и Аленку, отказалась от личной жизни, оставив себе лишь работу. А вот теперь ты своим отъездом рушишь единственное, что мне осталось – мое продвижение по педагогической линии, пятнаешь мое доброе имя – мое, члена партии. Я должна бросить все, чего добилась своими руками, своей головой – директорство, квартиру, товарищей по работе, – и перебираться в твою коммуналку, искать заработок в городе, где учителей и без меня хватает, работают чуть не дворниками. А сколько у меня было из-за тебя неприятностей? Сколько раз меня вызывали в КГБ, расспрашивали о тебе? Чудом я в партии удержалась, чудом! Ты не боялась лагеря – это твое дело. Но ты не думала о том, что я могу и из партии вылететь и работу потерять. И вот теперь ты снова поступаешь так, как твоей душеньке угодно, бросаешь Аленку на произвол судьбы и уезжаешь в свою Европу. Конечно, я не брошу Аленку. Но, может быть, ты хотя бы теперь скажешь мне спасибо за то, что я вам не просто заменила мать, а всю свою жизнь вам отдала?»

Такие вот слова были приготовлены у Анастасии для Анны.

Обидные, может быть, даже жестокие слова, но справедливые. Она была в этом уверена, с этим и ехала в Ленинград для последнего разговора с сестрой. И вдруг оказалось, что никакие заранее подготовленные упреки не понадобились. Дело, выходит, гораздо серьезнее и намного сложнее для Анастасии: Анна вовсе не собиралась бросать Аленку, а решила увезти ее с собой за границу. К этому старшая сестра не была готова. Об Аленке и ее судьбе и шел у них разговор уже пятый или шестой час подряд Анастасия докурила свой «Беломор» и потрясла пачку – она была пуста.

– Кончились папиросы, Настенька? – спросила Анна, внося в комнату кофейник. – У меня есть сигареты покрепче, кажется. Поискать тебе?

Анастасия сразу поняла, что в кухне, пока варился кофе, Анна поутихла и подобрела к ней.