Звезда Чернобыль

– Милая моя сестричка, так ведь газеты наши и правду скажут – все равно прилгут. Ты разве не помнишь, как у нас за углом дом развалился, на Маяковской? Сколько тогда людей вывезли на скорой помощи, а что в газетах писали? «Жертв нет, благодаря своевременным мерам». Помнишь, ты тогда приезжала ко мне на каникулы, при тебе это все и случилось.

– Ты частный случай возводишь в систему.

– Да нет, Настенька, моя милая, это система уж такая, что каждый частный случай препарируется, обкатывается и преподносится вам в таком виде, в каком системе угодно его сохранить и в умах, и в истории.

Ты, филолог и историк, неужели тебе никогда не бывает противно, что русская история превратилась в какую-то кунсткамеру, в ряд хорошо препарированных экспонатов? Неужели тебе не противно было вдруг обнаружить то роль Сталина в Октябре, то роль Брежнева в победе над фашизмом? Скажи, ну ты сама-то веришь в ту историю, которую преподаешь?

– Анна! Вот ты стала в Бога верить, крестилась. Тебе все понятно в Библии?

– Странный вопрос.

К чему ты спрашиваешь?

– Нет, ты ответь. Тебе все понятно в Библии, в тексте молитв? Ты все-все, о чем тебе говорят ваши диссидентские священники, поняла разумом или что-то принимаешь на веру?

– Многое на веру принимаю, но при чем тут это, если мы говорим о системе?

– Для тебя это режим, система, строй. А для меня – моя партийная вера. Я тоже во многом сомневалась, многого не понимала. Но я знаю главное – я верю моей партии. Если хочешь, слепо верю, слепо повторяю то, чему учит партия.

Я верю, что там, в сердце нашей партии, люди знают больше, чем мы с тобой, и если они что-то делают, на первый взгляд, непонятное, даже и не на первый, я им должна верить.

– Любому их слову?

– Да, любому. Ты ведь свои молитвы читаешь без купюр, не так ли? Так вот для меня каждое слово моей партии так же священно. И это я несу своим ученикам, и по моей вере верят мне и мои ученики. Как я могла бы учить их, если бы сама сомневалась, скажи? Я – верую, вот что.

– Так ты что, видишь себя кем-то вроде дьякона в Церкви?

– Да, если хочешь.

Сравнение не хуже всякого другого. И у вас в Церкви та же иерархия, та же дисциплина, та же слепая вера, а точнее – доверие. Доверие к тем, кому доверено вести народ, пасти его.

– Пасти? Так вы, коммунисты, воображаете себя пастухами народа?

– А почему тебя это оскорбляет? У вас свои пастыри, у нас – свои. У вас одна вера, у нас – другая.

– Гм… А ты знаешь, Настенька, в этом есть какая-то правда.