Книга двух путей

Я удерживаю Брайана, сцепив лодыжки, и заглядываю ему в глаза. Такие вещи не часто практикуешь, если живешь с одним и тем же человеком так долго, как я. Ты смотришь, скользишь взглядом, ловишь ответный взгляд, но не пытаешься вобрать в себя его образ, словно оазис в пустыне. Но сейчас я не свожу с мужа глаз, пока он не начинает дергаться и глупо улыбаться.

– Что? – спрашивает он. – У меня что-то не так с лицом?

– Нет. – И наконец я вижу это – вижу чудо в его глазах. Веру, что он проснется и все окажется дурным сном.

А вот и ты, думаю я. Мужчина, которого я полюбила.

Я встретила Брайана на общей кухне хосписа, где умирала моя мать. Наши пути пересеклись у кофемашины. Уже через несколько дней я узнала, что он любит ароматизированный кофе – лесной орех или французскую ваниль – и что он левша. У него на запястье всегда были следы от грифеля, словно он целый день писал карандашом.

Ухаживая в хосписе за матерью, я, как правило, приносила снеки с собой и время от времени ела за маленьким ободранным столом на общей кухне.

Брайан иногда тоже сидел там. Делал какие-то математические записи, причем такие мелкие, что приходилось щуриться, чтобы разглядеть цифры. Эти числа были выше моего понимания. Факториалы, экспоненты и уравнения как-то стерлись из памяти ассистента преподавателя.

– Хороший или плохой день?

В хосписе это было эквивалентом «Как поживаете?», поскольку здесь лишь умирали.

– Плохой день, – ответил Брайан. – У моей бабушки болезнь Альцгеймера.

Я кивнула. Мне повезло, что мама сохранила ясное сознание.

– Она думает, будто я нацист, и я решил, что мне лучше покинуть ее палату. – Он взъерошил рукой волосы. – Знаешь, это ужасно паршиво, когда твое тело пережило Холокост, а вот твой разум – неотъемлемая твоя часть – тебя оставил.

– Ты действительно хороший внук, если все время проводишь здесь.

Он пожал плечами:

– Она меня воспитала. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было восемь.

– Мне очень жаль.

– Это было давным-давно. – Брайан посмотрел, как я открываю пакет «Голдфиш». – И это все, чем ты питаешься?

– У меня нет времени покупать еду…

Он придвинул ко мне половину своего сэндвича с индейкой:

– У тебя ведь здесь мама, да?

Здесь все обо всех знали. Но мне претило, что посторонний человек задавал вопросы, выносил суждения, жалел меня.

– Это ведь не ракетостроение?

– Нет. Квантовая механика.