Луна

Принц прождал целую вечность, пока Бариус отойдёт от стола с выпечкой, чтобы заняться ещё какой-то рутинной работой. Очень тихо и осторожно мальчик отодвинул решётку, выскочил наружу и схватил с подноса истекающий раскалённым джемом треугольничек из бисквитного теста. Он тут же вонзил зубы в лакомство и здорово обжёг рот, но это его не остановило: вмиг сжевал всё до последней крошки. Есть на свете удовольствия, которые стоят обожжённого языка!

– Принц Эзран! Я вас отлично вижу! – прогремел громовой голос Бариуса из дальнего конца замковой кухни.

Эзран на миг замер – но потом быстренько затолкал в рот ещё одно пирожное.

– Ох, Бариус, прости! Я думал, можно взять пару штук. Думал, это подгоревшие, которые ты всё равно собрался выбросить…

– Подгоревшие?! Выбросить?! Вы что, ослепли и не видите прекрасной золотистой корочки? И идеальной треугольной формы? И как вы смеете жевать в моём присутствии?! А ну положите пирожное на место!

– Но оно ведь всё равно теперь надкушенное, кому оно нужно? – резонно возразил мальчик.

 – Давай лучше я его доем, чтобы не пропадало.

Бариус сурово зашевелил бровями, возмущённый наглостью принца. Вообще он часто возмущался недостатком уважения к собственной персоне. Шеф-повар кухни королевского замка – казалось бы, чрезвычайно ответственная должность! Вот он и старался управлять своим хозяйством на военный лад, вроде полководца. Каждое утро вставал в шесть часов, раздавал задачи поварятам, самолично пёк хлеб и сладости, чтобы они были готовы точно к полудню.

К полудню же он раскладывал готовые пирожные на кучки по дюжине штук. Никто, включая короля, не мог потребовать доставить ему для банкета пятьдесят пирожных: либо сорок восемь, либо шестьдесят, никак иначе. Однажды они все привыкнут к его порядкам и перестанут говорить глупости типа «подайте-ка нам штук пятьдесят пирожных»!

Но количество в исполнении Барисуса никогда не портило качество. Для своих знаменитых пирожных он использовал только самый лучший, проверенный джем, лично взбивал тесто, не доверяя никому другому такую ответственную процедуру.

Треугольнички – заметим, равнобедренные – из теста тоже лепил сам, так что они получались совершенной формы.

И вот теперь принц, по своему обыкновению, нарушил священный порядок! Хоть и впрямь выкидывай в помойку целый поднос: всё равно там не будет надобной дюжины. Несчастный пекарь возвёл глаза к потолку и разразился тирадой о том, насколько же испорчены нынешние дети и куда катится мир.