Луна

 – Сердце моё бьётся ради Зедии! – Всхлип прервал её отчаянный возглас.

Рунаан долго, не моргая, смотрел ей в глаза, будто не слыша выкриков прочих эльфов, призывавших её убить. А потом рявкнул на неё – рыкнул, словно разъярённый лев. Никогда она ещё не видела наставника таким, никогда не испытывала подобного ужаса!

В отчаянии и страхе она развернулась и опрометью бросилась бежать в чащу леса.

Тяжело дыша, Рейла привалилась к стволу дерева. Она понятия не имела, как долго бежала, знала только, что никогда ей, необычайно ловкой и быстрой даже для эльфа, не приходилось носиться с такой скоростью.

– Прости, Рунаан, – прошептала она молчаливой лесной чаще. – Мне так жаль.

Она сползла по стволу в траву, закрыла глаза и позволила слезам свободно катиться по щекам, даже не пытаясь их вытереть.

Когда слёз больше не осталось, Рейла кое-как поднялась на ноги и осмотрелась. Солнце вот-вот сядет; и тогда ассасины двинутся к замку, где их будет ждать вооружённая засада.

Если только не…

Рейла вытерла лицо тыльной стороной ладони и вскарабкалась на ближайшую скалу. Вдали виднелся силуэт замка.

Рунаан сам не раз говорил, что Рейла – быстрейшая из их отряда. Никто не мог преодолевать расстояния с такой скоростью.

– Я всё исправлю, – торжественно сказала неудачливая убийца, распрямляя плечи. А потом спрыгнула со скалы и со всех ног ринулась навстречу участи, которую сама для себя выбрала.

5

Письмо и змея

Каллум поверить не мог, что действительно слышал от Вирена то, что слышал. Он послушно запаковал вещи себе и брату в поездку, но теперь беспокойно слонялся по коридорам замка, стараясь успокоиться: могло ведь ему послышаться? Ведь могло? Или он что-то неправильно понял…

Но угроза нападения отлично объясняла, зачем королю Харроу взбрело в голову отправить принцев в Бантер-Лодж в середине весны.

Принц резко осознал, что ни за что не поедет в усадьбу. Ну и пускай он всего лишь худенький подросток, который едва управляется с мечом. Каждый, кто может встать между королём и ассасинами, увеличивает королевскую защиту. В конце концов, Каллум уже не ребёнок, ему почти пятнадцать лет, а значит, он должен и будет сражаться.