Пышечка

Эти бесконечные споры о толстых и худышках на форумах, яростные проклятия известных блогерш в адрес тех, кто весил больше обычного, в противовес этому – ответные выступления толстух в защиту лишнего веса, обсуждения диет и всевозможных лекарственных средств…

Рита ушла из виртуального мира, в котором велась непрерывная битва толстых и тонких, она сознательно устранилась от этой нескончаемой войны, постаралась сохранить нейтралитет и, что главное, свои нервы.

«Но не могу же я всю жизнь от всех прятаться! – с отчаянием напомнила она себе.

 – Сколько ни закрывай уши, все равно услышишь от кого-нибудь гадость… Вот как сегодня, с этой Эллой. И обязательно найдется человек, который скажет, что помнит меня прежней, или новый знакомый безапелляционным тоном заявит, что мне надо худеть, потому что полнота – это безобразно и вызывает проблемы со здоровьем. Я должна быть готовой ко всему, к любому удару судьбы. Удару? Не слишком ли много я на себя беру? Прям душевную травму мне нанесли сегодня… Если я хочу стать счастливой, я не должна реагировать на внешние раздражители, не должна зависеть от оценки окружающих и, главное – от своих страхов…»

Рита полезла в сумочку за носовым платком и вдруг наткнулась в ней на визитку: «Евдоким Алексеевич Рудин, юрист, специалист по авторскому праву».

И номера телефонов.

«Откуда это? А, это Эллочкин муж мне сунул. Вроде нормальный мужик, непонятно только, зачем он живет с этой особой, которая, кажется, не вполне адекватна… Стоп, сдался мне этот Евдоким Рудин! И какая разница – адекватна данная мадам или чокнутая?.

. Мне нет дела до жизни этих людей!»

* * *

Евдоким оставил машину на подземной стоянке, поднялся в свою квартиру. И сразу после того, как открыл входную дверь и крикнул: «Элла, это я! Ты дома?» – понял, что сегодня предстоит скандал. Потому что ему никто не ответил. Лишь откуда-то из глубины квартиры доносилось невнятное бормотание телевизора. Жена точно находилась дома, но отзываться не собиралась.

В обычное время Элла всегда выходила мужу навстречу, обнимала, спрашивала, как дела.

Когда жена была дома, но висела вот такая неопределенная, относительная тишина, наполненная лишь посторонними звуками или шумом бытовых приборов, – эта тишина означала приближение грозы. Грома и молний.

Можно было, конечно, не соваться в эпицентр урагана и сразу пройти в ванную, на кухню или спрятаться в своей комнате. Словом, сделать вид, что ничего не происходит. Но, как давно понял Евдоким, так только хуже.