Она не больна

Он восемь лет никуда не ходил и погиб на своем участке под колесами мотоблока.

Они вышли из тенистой рощи, и Артем зажмурился. Всего этого – шмелей, травы, цветов, запахов – вдруг стало значительно больше.

– Правда, классно? – спросила Тоня и кинула лопату в траву.

И побежала.

Когда Артем открыл глаза, ее светлая футболка мелькала впереди, теряясь среди травы и неба. Он подхватил лопату и направился следом, восхищенно озираясь. Поле было ошеломительное, такое же, как Тоня. Может, если он будет ходить сюда каждый день, то станет таким же диким и свободным, как эта девчонка? Она бежала, растопырив руки, подпрыгивала и кружилась.

Артему казалось, что Тоня забыла про него. Она была сама по себе и спешила всему порадоваться: «Вот дорога, и я по ней бегу, вот небо, и я в него смотрю, вот воздух, я его вдыхаю». Ее радость выглядела странно, даже неестественно. И все-таки это было красиво, все вместе с ней было красиво: она и поле, она и река, она и дорога. Если бы он был фотографом, мог бы сделать крутые снимки.

Артем положил на землю лопату и зайца, достал телефон и начал снимать ее украдкой. Потом сел на траву, скрестив ноги, сорвал сухой ржаной стебель, сунул в рот. Тоня шла к нему. Нет, не к нему, а к тому месту, где он сидел, – в тень под тополем и кустами боярышника. Казалось, для нее он был чем-то вроде тополя и куста, она его нисколько не смущалась.

Все-таки на месте родителей Артем бы не отпускал ее одну. Мало ли что может случиться с ней, с такой.

Тоня села рядом, и он сразу сказал:

– Я буду ходить сюда с тобой.

Мгновение помедлив, она добавила:

– Ты мне не мешаешь.

И потом повторила:

– Странно, но ты мне совсем не мешаешь.

– Давай тогда так: как соберешься идти, зови меня, ладно? – предложил Артем. – Ты же знаешь, где я живу? Мое окно смотрит во двор, стукни в него чем-нибудь, если надумаешь. Можем и купаться вместе сходить.

– Выкопаешь яму для Станислава? – невпопад спросила она.

Артем нашел в траве лопату и врубил ее в землю.

– Нет, не здесь, не на дороге. Копай у тополя.

Он подошел к дереву, стал копать. Тоня, не поднимаясь, рвала цветы – те, до которых могла дотянуться.

– Только вечером я тебя с собой на реку не возьму, – проговорила она, складывая тонкие стебли ромашек. – В это время мне нравится быть там одной.

Артем почувствовал, как у него розовеют и пульсируют кончики ушей. Ладони вспотели, он перехватил лопату и отвернулся, чтобы Тоня не видела его лица.