Рахиль

Монументальность его выхода исключала погоню за мелкими негодяями. Он явно ждал чего-то. Я развел руками и указал на Наташу.

– Знакомьтесь, это моя жена.

Неловкость вынудила сказать первое, что пришло в голову. Он не сводил с меня глаз.

– Я знаю, – кивнул он.

– Знаете? – я позабыл о плевавшейся ребятне. – Откуда?

– Ненавижу похороны, – выдохнула дым Наташа. – Когда я умру, пусть меня сожгут…

– Подожди… Вы что, знакомы с моей женой?

– Или вообще отвезут куда-нибудь в лес… И там оставят под деревом.

– Подожди, Наталья! – я схватил ее за плечо.

– Да, мы знакомы, – наконец сказал Николай. – Мы с ней встречаемся, когда у тебя лекции. Иногда у вас дома, иногда у меня. Как получится.

– Стойте… – я вытянул вперед руки. – Это что? Вы так шутите?.. Если честно, мне совсем не смешно.

– Я ухожу от тебя, Слава, – твердо сказала она, давя каблуком недокуренную сигарету. – Я ухожу от тебя к нему. Прости, но я не могла сказать это дома.

Я смотрел на них и не знал, что говорить. В голове абсолютная пустота.

Внизу вдруг кто-то завыл. Я перевел взгляд на площадку между этажами и увидел этих детей. Не заметил, как они просочились между нами. Мальчик, закрыв глаза и сложив на груди руки, сидел на нижних ступенях. Голова его опиралась на решетку перил. Девочка стояла рядом с ним на коленях и выла дурацким голосом.

– Что это? – проговорил я. – Что происходит?

Николай пожал плечами:

– В похороны играют, наверное.

* * *

В таком возрасте не спать ночь – уже не шутки. В три часа начинает тошнить от папирос, а утром, выйдя на улицу, не узнаешь мир. Что-то блестит под ногами, во рту противно, голова болит, и в целом удивительно – зачем тебе это все в твоем возрасте. Потому что ты, в общем-то, давно не куришь.

И тут тебе еще говорят, что нет. Что все-таки лучше с ним. Что так будет хорошо для нас обоих. И ты успеваешь подумать: «для нас» – это для кого? Для меня с ней или для нее с ним? Или для него со мной, потому что прекратится вся эта ерунда и непонятность? А может, и не прекратится.

И ты говоришь – ага, только это мои пластинки. Зачем ты их туда понесла? Обойдется без моих пластинок. Будете заниматься этим в тишине. Не под моего Элвиса Пресли.

В таком возрасте не спать целую ночь – привет здоровью.

И тут вдруг ты думаешь – а какого, собственно, «хэ» ты не ложился?

– У вас мешки под глазами, – сказала Дина, поворачиваясь от балконной двери.