Бел-горюч камень

– Ах, так! – завопила она и вцепилась ему в волосы.

– Бьются, как двухтравные быки! – Дядя Степан, смеясь, схватил драчунов в охапку. – Не стыдно, эр киhи?[42 - Эр киhи? – мужчина (якут.). Буквально – человек-мужчина.], девочку обижать?

– Она первая начала!

– Он у меня всегда коров отбирает!

– Нашли из-за чего ссориться! Да я вам сейчас целую ферму настругаю!

Сэмэнчик тотчас воспользовался благодушным настроением отца:

– А сказку расскажешь?

– Принеси нож и ветки. – Дядя Степан уселся на низкую лавку перед печкой.

– Будем!

Обламывая с прутьев побеги, он негромко запел:

Где, когда – о том я не скажу,

жил на свете Тэ?ке-богатырь,

что не так был силой знаменит,

как хвастливой глупостью своей.

Вот однажды высмотрел в лесу

Тэке белку на кривой сосне

и подумал: «Жаль, не взял ружья!

Но не зря же я ношу топор?

Эх, в два счета дерево срублю,

и зверек мне в руки упадет!»

Скоро наземь рухнула сосна.

Где же белка? Спрыгнула на ель!

Рассердился Тэке-богатырь,

размахался острым топором —

щепки полетели до небес,

снег растаял, потекли ручьи!

Сел на пень измаянный силач

и не верит собственным глазам:

хитрой белки след простыл давно,

лес вокруг поверженный лежит!

За спиною смех услышал вдруг.

Оглянулся, видит: позади,

среди пней, резвится, хохоча,

дед веселый в беличьей дохе!

Тэке испугался, еле жив,

опрометью кинулся домой.

Силой не хвалился с той поры,

поумнел изрядно, говорят…

Дух лесной, веселый Байанай

животворным ветерком подул,

и деревья встали, как всегда,

словно не касался их топор.

Превратился в белку дед опять

и забрался в теплое дупло

отдохнуть от справедливых дел

и пустоголовых силачей…

Дядя Степан кончил петь и усмехнулся, покосившись на сына:

– Ну, это сказка, а сила-то для нас, мужчин, все равно главная, верно?

– Нет, – опустил тот глаза. – Немножко главная.

– А почему ты хочешь стать кузнецом?

– Потому что тебе вкусную еду за работу дают, – засопел Сэмэнчик.

– В следующий раз расскажу вам сказку о жадном кузнеце, – вздохнул дядя Степан и вручил новых коровок Изочке.

Дети любили ходить в кузницу, приземистую избу у озера на краю села, откуда начинали разбег лесистые горы. Пол в кузне был глинобитный, в воздухе витали густые запахи горячего металла и окалины.