Король в белом: исповедь мефедронового наркомана

С той тусовки у меня остался один грамм наркотика, который я на протяжении следующих трёх недель периодически доставал, обнюхивал, любовался им, воображая, какое невероятное удовольствие я испытаю, употребив его, но не употреблял.

Здесь я, с позволения читателя, сделаю небольшое отступление и расскажу подробнее о своём друге Смите, поскольку нахожу его личность достаточно интересной, чтобы посвятить ему отдельное место в своей книге.

Смит

Смит был весьма успешным коммерсантом. Он очень любил упорядочивать жизнь, составляя бесконечные графики, диаграммы и планы, прописывая цели для себя и своей фирмы на год, два года, пять лет и, кажется, на целую жизнь вперёд.

Все это позволяло Смиту чувствовать, что контроль над его жизнью никогда не уходит из его рук и что он не прекращает движение вперёд.

Да, Смиту важно было постоянно бросать вызов себе и окружающим, но при этом главным соревнованием в его жизни было соревнование с собой вчерашним. Этим Смит напоминал мне Эдди Морру, главного героя "Областей тьмы", прыгающего с обрыва в воду и машущего из воды ошеломлённым зрителям этого смелого поступка.

Но за всей этой бравадой крылось то, что Смит очень хотел бы скрыть от других и изжить в себе – неуверенность, изрядная доля наивности, чувствительность и сентиментальность.

Смит стеснялся людей, и однажды он даже в прямом смысле убежал с чужой свадьбы, потому что не мог выносить назойливые обращения и разговоры этих чужих для него людей.

Чтобы люди любили его общество, он со скоростью и ловкостью фокусника забирал себе общий счёт и оплачивал его, или же ещё в начале тусовки громко объявлял, что сегодня он угощает, и смотрел на всех с видом человека, который не примет отказа.

На первом году обучения в университете Смит обиделся на одну из своих однокурсниц за какую-то безобидную шутку, и следующие 13 лет после этого я минимум раз в год я слышал, как он обещает испортить ей жизнь. Каждый раз я замечал ему на это, что он, конечно, шутит, на что он неизменно с блеском в глазах, подобным тому, что вы могли бы увидеть разве что в глазах серийного убийцы или религиозного фанатика, отвечал, что он совершенно серьёзен.

Смита отличала исключительная порядочность – я не могу припомнить случая, чтобы он кого-то обманул, за исключением случаев, когда обман его носил характер бескорыстной шутки и немедленно раскрывался незадачливой жертве, чтобы и она могла посмеяться над тем, как ловко он её обставил.