Без права на ошибку

Но вот вопрос – где??? Как они оказались в Тоннеле он не помнил. Спал, очнулся – уже внутри. А вот как выходили – это место запомнил отчетливо. От высоченной сопки, возвышающейся над местностью словно утес над морем, в склоне которой торчало жерло тоннеля, и где с обрыва он любовался огнями комбината среди тайги, километров двадцать. Шли все время на север, по раздолбанной лесной дороге, до тех пор, пока не стали лагерем. Он, вставая на обратный маршрут, забрал немного восточнее. Значит теперь всего и делов – уклоняясь к западу, выйти на дорогу и вдоль нее уже к сопке… Мимо он никак не пройдет, если будет держать все время на запад, то рано или поздно пересечет эту самую дорогу.

Лучше, конечно, как можно раньше. Правда, рискованно это… Путем легкого и непринужденного анализа Хасан очень быстро предугадает этот шаг. Людей у него много, может группы и на дорогу, и к сопке посадить. Далее следует засада и взятие беглеца за жабры. Но, собственно, у самого беглого сталкера других вариантов почти и нет. Либо по тайге плестись черепахой – либо нащупать дорогу и по ней уже ускориться. И сильно ускориться! По дорожке совсем хорошо пойдет, там и десяток километров за час можно делать. А коль будут сомнения в подготовленной засаде – проверяться будем. В частности, по наличию свежих следов протектора. Вряд ли бойцы Братства в полной боевой двадцать километров побегут, у них на то куча техники есть.

Как решил – так и сделал. Уклонившись к западу, Добрынин весь следующий час бежал вперед, плутая меж стволов и обходя островки разросшегося кустарника.

Большую скорость не разовьешь, но, по его прикидкам, он делал никак не меньше шести-семи километров. Мимо мелькали полянки, заросшие шикарным, разлапистым, словно зонтик, папортником, участки лесовала, такого, что хрен продерется даже кабан, овражки, лужайки, холмики… Словом, пейзаж не баловал разнообразием, лес, он и есть лес. Дикая тайга во всей ее красе и грозности. И что примечательно – чистая, не обгаженная радиацией и токсинами. Может и было когда в этих краях, но сейчас чисто. Дозиметр за все время даже и не пискнул! Дед, будучи заядлым охотником еще до Начала, не раз рассказывал маленькому Даньке интересные охотничьи истории – и через все его рассказы тянулась нить тоски о загубленной человеком природе. Мечтал дед еще хотя бы раз выбраться со своим верным ружьем по уточке или зайчику… Да где ж?! На кого? На выродков разве, да на собак… А вот тут, пожалуйста, – дикие дебри, почти не протравленные радиацией.