Вероятно, дьявол

Никак не удаётся достаточно уловить его настроение, чтобы понять, о чём говорить – его тон то серьёзный, то шутливый, то насмешливый.

– Ты что не ешь? Ешь!

– Я ем! Очень вкусно, спасибо, – отвечаю я и делаю глоток вина.

Из невидимого источника с мягким приглушённым шипением звучит тёплая кубинская мелодия. Я узнаю Siboney в исполнении Конни Фрэнсис. Испанского я не знала, но казалось, что поёт она о каком-то очень нежном и трепетном чувстве. Голос и перкуссии сходят в минорный тон. Следующим про маленького креольчика запевает Вертинский.

– Ты знаешь, что Вертинский – мой любимый музыкант? – спрашивает Профессор.

– Буду знать.

Куда же Вы ушли, мой маленький креольчик,

Мой смуглый принц с Антильских островов,

Мой маленький китайский колокольчик,

Капризный, как дитя, как песенка без слов?..[7 - «Маленький креольчик» – Александр Вертинский.]

Официант подаёт ему второй бокал пива, я прикасаюсь к вину, стараясь пить как можно медленнее, чтобы не показаться невежливой.

В моём понимании можно позволить преподавателю угостить тебя одним бокалом вина после совместно проделанной работы, но второй будет уже указывать на несдержанность и сомнительные мотивы.

В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,

Когда у Вас на сердце тишина,

Вы, брови тёмно-синие нахмурив,

Тоскуете одна…

– Ты не ешь! О чём думаешь? – спрашивает он.

– О вас, – отвечаю слишком быстро, не задумываясь.

– Ну и что обо мне?

В банановом и лунном Сингапуре, в буре,

Когда под ветром ломится банан,

Вы грезите всю ночь на желтой шкуре

Под вопли обезьян.

[8 - «Танго «Магнолия» – Александр Вертинский.]

– У вас глаза зелёные.

– Да, я знаю.

– У меня тоже, – я позволяю себе улыбнуться, – зелёные.

– А я в два раза тебя старше.

Я пытаюсь нащупать тему – спрашиваю про его работу.

– Чем вы будете заниматься в отъезде? – пока он не успел ответить, задаю ещё вопрос: – Сколько городов посетите?

– Ты правда хочешь говорить про работу? – отвечает он, отпивая пиво из бокала.

 – Я не хочу. Ешь лучше.

Я опускаю взгляд в тарелку, разглядываю свой салат.

– Никогда не пробовала мидии из ракушек, – говорю я, пытаясь раскрыть чёрную раковину с помощью ножа и вилки.

– Попробуй.

Я думаю, что могу позволить себе при нём есть руками и облизывать пальцы. Будет мило. Осторожно, будто живую, беру раковину – на ощупь она твёрдая, холодная и ребристая. Раскрываю чуть приоткрытую ракушку.