Зеркало загадок

Большинство при этом, кажется, даже не подозревало, что перечни – один из древнейших приемов поэзии (вспомним ветхозаветные псалмы, или первый хор из «Персов», или гомеровский список кораблей) и что подлинная заслуга Уитмена – не их длина, а тончайшая словесная подгонка, «притяжения и отталкивания» вокабул. А вот Уитмен об этом никогда не забывал:

And of the threads that connect the stars and of wombs

and of the father-stuff[21 - И нитей, связующих звезды, и женских чресел, и влаги мужской (англ.

) – «Песнь о себе», 24. Перевод К. Чуковского.].

Или:

From what the divine husband knows, from the work

of fatherhood[22 - Ради того, что знает хороший супруг, ради этой работы отцовства (англ.) – «Запружены реки мои». Перевод К. Чуковского.].

Или:

I am as one disembodied, triumphant, dead[23 - Я словно разъят на части, торжествующий, мертвый (англ.) – «До свиданья!». Перевод Э. Шустера.].

Между тем восхищение создало фальшивый образ Уитмена – образ гиганта, воспевающего мир и обращенного к миру, этакого неотвязного Гюго, снова и снова допекающего человечество.

С тем, что на изрядной части своих страниц Уитмен и впрямь выглядит подобной напастью, я не спорю; хочу лишь показать, что на других, лучших, это поэт пылкой и лапидарной краткости, человек, исповедующий, а не провозглашающий свою судьбу. Лучше всего с этим справится перевод[24 - Здесь и далее переводы К. Чуковского. Названия стихотворений отражают первые строки. – Примечание редактора. ]:

ONCE I PASSED THROUGH A POPULOUS CITY

Однажды, когда я проходил по большому, многолюдному

городу, я пытался

Внедрить в свою память его улицы, зданья, обычаи, нравы,

Но теперь я забыл этот город, помню лишь некую женщину,

которую я

Случайно там встретил, и она удержала меня, потому что

полюбила меня.

День за днем, ночь за ночью мы были вдвоем —

все остальное я давно позабыл,

Помню только ее, эту женщину, которая страстно

прилепилась ко мне,

Опять мы блуждаем вдвоем, мы любим, мы расстаемся

опять,

Опять она держит меня за руку и просит, чтобы я не уходил,

Я вижу ее, она рядом со мною, ее грустные губы молчат

и дрожат.

WHEN I READ THE BOOK

Читая книгу, биографию прославленную,

И это (говорю я) зовется у автора человеческой жизнью?

Так, когда я умру, кто-нибудь и мою опишет жизнь?

(Будто кто по-настоящему знает что-нибудь о жизни моей.