Рыцарь для мага

Первый, кого я увидела среди толпы полицейских и врачей, был мой отец, лежащий в луже крови поломанной куклой. Рядом с ним разрывался мелодией звонка телефон.

В глазах стало темнеть, но я усилием воли отогнала обморок до лучших времен. На подгибающихся ногах кинулась к отцу в безумной надежде на чудо. Полицейские из оцепления попытались задержать меня, не пропустить… Не с их подготовкой! Через мгновение я уже стояла возле тела отца, оттолкнув санитара с носилками.

– Нет, нет, нет! Ты не мог так уйти! Дыши! – кричала я, пытаясь встряхнуть его.

Пульс отсутствовал, дыхания не было, руки и ноги вывернуты под неестественным углом… А я упорно не хотела принимать действительность. "Так вот о чем предупреждала мама…"

На какое-то мгновение я отключилась. Очнулась от резкого запаха аммиака:

– Крепитесь, милая, его смерть была мгновенной, если это Вас хоть немного утешит, – поддерживал меня в прямом и переносном смысле пожилой медик. – Он принял весь удар на себя.

Единственный погибший.

В трансе я позволила отвести себя к машине скорой помощи, укутать в плед, взяла в руки кружку с чем-то горячим. Меня колотила нервная дрожь, я никак не могла согреться. Сидела, пребывая в какой-то прострации, куталась в плед и тупо смотрела, как санитары укладывают тело отца на носилки, накрывают его простыней. Вдруг откуда не возьмись сквозь оцепление просочились вездесущие телевизионщики. Шустрая журналистка кинулась к телу отца, одергивая простыню, чтобы оператор мог снять лицо погибшего крупным планом.

Меня аж подкинуло, накрывая жаркой волной гнева. В ярости я кинулась на этих стервятников, жадных до сенсации. Меня еле скрутили, вколов убойную дозу успокоительного. Только журналистку это не смутило ни на секунду:

– Вы знали погибшего? – задала она мне вопрос. – Скажите его имя… – слышала я словно сквозь вату, сознание окутывал туман.

– Есть же такие бесчувственные люди! Ни грамма совести.

В такой момент лезть в душу… Ничего святого, – послышалось рядом чье-то возмущение.

Поняв, что от меня она никакого ответа не дождется, журналистка переключила свое внимание на прибывшее начальство городского уровня. Побежала снимать, как районное начальство отчитывается перед вышестоящим.

Я же пребывала в прострации, из последних сил пытаясь оставаться в сознании, а не уплыть в столь манящую меня нирвану забытья.