Суровая Родина. Кемерово

Вот она великая сила природы!

Трудно сказать, в чём была причина столь принципиального официального пуританизма в эпоху достаточно высокой сексуальной раскрепощённости народных масс. Что они так на него взъелись? Ещё совсем недавно набережные и парки городов украшали раздетые до неприличия девушки с веслом, но к 70-м годам даже и их след простыл. Редкие кадры постельных сцен в кино приходилось пробивать со слезами режиссёра. Всё, где светилась женская грудь, становилось чем-то неприлично порочным.

Страшнее слова «секс» была только фамилия Солженицына.

Конечно, коммерческая эротика в Кемерово всё же присутствовала в и в той жизни, но в достаточно странных формах. В поезде «Кемерово-Москва» промышляли бригады натуральных работающих под них глухонемых, которые толкали самодеятельные колоды фото карт с изображением вульгарно обнажённой женской натуры. В ходу у школоты были японские рекламные календарики полураздетых азиаток, но на базаре такие товары «не светились».

А вообще, самопальной порнухи в виде рассказов, фоток и прочего секспросвета было более чем достаточно.

Но передавалось всё это богатство только из рук в руки, по знакомым.

Самоё козырное место базара – входные ворота – забито цыганами. Толстые горластые тётки в цветастых юбках с золотыми улыбками советских рокфеллеров – настоящие «королевы торговли». Трясут полиэтиленовыми пакетами Beriozka (Берёзка*), Монтана, Пугачёва. Хит продаж – с грудастыми ковбойскими девчонками, тугие задницы которых упакованы в джинсы Lee – доходит в цене до шести рублей; Аллу Борисовну делят надвое – по трёшке, что делать – sex sales (англ.

 – секс продаёт). Другой их ходовой товар – жвачка. «Лёлек и Болек» из Польши, «Kalev» из Прибалтики и очень редко – штатовский «Дональд Дак». Когда открылось производство в Москве, то начали спекулировать и нашей – производства «РотФронт»: мятной, апельсиновой и клубничной. Другие хиты: самопальная тушь для ресниц, хна для окраски волос, помада, колготки.

В глубине рынка, в ряду под навесом, рядом с аквариумными рыбками, торгуют жвачкой местного кустарного производства.

«Лёлек и Болек» стоила от полутора до трёх рублей. Местная – 20 копеек. Правильнее было бы её продавать в отделе "Хозтовары". Выглядит это так: литровая банка с мутной водой, на дне которой лежат коричневые кусочки чего-то похожего на ириски. Тётка-продавец ловко цепляет их вилкой и кладёт на листочек фольги. Как-то раз мы с бабушкой её купили.