Предпоследняя правда

Кутельман учился в университете, на кафедре чистой математики на 10-й линии Васильевского острова, его особенно интересовала петербургская школа теории чисел, выучился, работал над теорией чисел, много печатался. В 30-м году в качестве активного члена Ленинградского физико-математического общества приехал на Первый Всесоюзный съезд математиков в Харьков. За двенадцать лет он впервые приехал в родные места, и поездка эта была странной – горькой до невозможности и до невозможности счастливой.

Кутельман пытался найти кого-нибудь, кто знал, как погибла его семья, – нашел и подумал – может быть, лучше было бы не искать?.. Одно дело знать, что родителей и сестер больше нет, а другое с мучительной точностью представить, как произошло, что их больше нет… Казаки ворвались в синагогу, разорвали свитки, убили молящихся мужчин, потом изнасиловали и убили женщин и… и девочек. Так погибли его родители и сестры. Кутельман тогда почувствовал себя предателем.

Что он делал, когда казаки насиловали его сестер, изучал погрешности приближенных формул определения?.. На 10-й линии Васильевского шел мягкий снег, а девочки, его изнасилованные сестры, умирали… Все погибли, все… Все, кроме младшей сестры, самой любимой, нежной смешливой Идочки. Идочку не видели мертвой, – может быть, не нашли, а может быть, ей удалось спастись, сбежать? Может быть, она сбежала, потерялась и просто не подавала о себе вестей?. .В ту минуту, когда он расспрашивал о ней, Идочка могла быть где угодно – в Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе, а скорее всего, на небе…

Но было и счастье. На съезде случилось одно особенное знакомство – молодая женщина, занимающаяся теорией чисел, член Московского математического общества, ученица знаменитого математика, академика Николая Лузина. Прямо со съезда она уехала с ним в Ленинград, стала его женой, ввела его в круг московских математиков, учеников Лузина.

Несколько лет Кутельман был очень счастлив, не только любовью, но и научным общением. Вместе с другими учениками Лузина Кутельман и его жена называли свое общество Лузитания, как будто тайное общество из книг Жюля Верна или Стивенсона.

А в 36-м году Кутельман и его жена чуть не сели в тюрьму – он за теорию чисел, она за теорию множеств.

В «Правде» назвали Лузина «врагом в советской маске».