Я стою у ресторана: замуж – поздно, сдохнуть – рано!

Ха-ха-ха! Ну, Мартирос при таком ответе погиб от своего армянского смеха. «А вообще-то, – говорит Саша, – я тут на съемках, снимаюсь для бабла в каком-то паршивом фильме…» Мартирос потом негодовал: «Разве можно сниматься в кино для денег… Если бы меня снимали в кино – я сам бы за это платил!»…Саша жил с нами в одной гостинице – и я перестала спать… Я задыхалась во сне и орала! В тот вечер Мартирос смотрел футбол по телику, и я вышла на улицу. Я знала, что будет! И я увидела Сашу! Тут же! В дверях! Ха-ха-ха! Он усмехнулся и сказал: «Идем?» И мы пошли… Был поздний вечер.

И луна, как тогда… И я привела его на берег моря. Море – будто река «тогда»! И я говорю – нежно: «Ты хоть вспомнил тот берег?» А он смотрит на меня, как на идиотку. И говорит: «Я тебя вспомнил – и на том спасибо». Ха-ха-ха! Короче, «после» он смылся от истерички. Но я хранила ему верность… Я охраняла свое лоно… И вскоре узнала – беременна. Я сказала об этом Мартиросу, чтобы он оставил меня в покое. Как он был счастлив! Ну, восточный человек! Бедный восточный человек! Конечно, он тут же объявил мой зародыш Мартиросом. Потом заставил меня как можно раньше уйти в декрет, чтобы, не дай Бог, не повредить чем-нибудь будущему Мартиросику… Я ходила в театральную библиотеку, чтобы не свихнуться с тоски. Там я прочла «Вирджинию Вулф» Олби. Всю первую половину пьесы я так хохотала, что все читатели требовали меня вывести… и меня пришлось отсадить к раскрытому окну… Всю вторую половину пьесы я так рыдала в окно, что все читатели меня успокаивали. И прохожие тоже… Ха-ха-ха! И в этот миг в окно я увидела проходившего Сашу. Мгновенно я превратилась в библейский соляной столб. Я тупо смотрела на уходящую спину. Потом помчалась домой и звонила, звонила… В тот вечер Мартирос чувствовал себя больным и смотрел по видео свои любимые матчи… А я звонила, звонила… Наступила ночь. А я звонила, звонила… Подожди, закурю… В два часа ночи Сашок поднял трубку. «Саша, это Нина». – «А-а», – говорит. «Я тебе звоню весь вечер». – «А-а», – говорит. В этот миг Мартирос страшно закричал, потому что забили гол… или не забили… «Ну, это Нина, ты меня хоть узнаешь?» – «Узнаю». – «Саша, я беременна. Ты хочешь меня спросить?..» Он помолчал, а потом сказал: «Ну что ж, я рад… поговорим завтра». – «Ты рад?! Рад?!» – «Рад», – говорит и вешает трубку. Ха-ха-ха… Он рад… Ра-а-ад! Я пошла к Мартиросу: «Ты знаешь, Мартирос…» – «Подожди, белка, не мешай!» Странно. Я только тут осознала, что он звал меня «белка». А тот зайцем.