Соперницы

2

Предупредительность мальчишки в белой форменной тужурке, тащившего мою сумку, закончилась ровно у лестницы, ведущей на самый нижний этаж, то есть в отделение кают третьего класса. Изысканные манеры и почтительная вежливость, которую он рьяно демонстрировал пассажирке, введенной на борт самим Голубчиком, слетели с него в мгновение ока, губы скривились, даже походка стала какой-то развинченной. Он, морща нос, прошествовал по коридору, толкнул ногой дверь, проворчав: «Пришли, что ли?», бросил сумку на пол и вышел, не дожидаясь ответа.

Каюта была маленькой, узкой и длинной и походила на пенал Раскольникова. На вытяжке администрация, видимо, сэкономила, и обитатели нижней палубы могли без труда определить по запаху, каким будет сегодня фирменное блюдо в ресторане наверху. Наверняка этими райскими условиями я обязана пронырливому сучонку-секретарю, которому Голубчик поручил уладить вопрос о моем размещении. Ушлый парень срубил, должно быть, лишнюю сотню баксов, в отчетности написав, что поселил меня во втором классе.

Я с размаху плюхнулась на застеленную узкую полку – мое ложе на время круиза. Настроение резко испортилось. Шикарная поездка – предмет зависти однокурсниц – вдруг показалась тягостной каторгой. Теперь две недели мотыляться по этому гребаному кораблю, ни в одно кафе не зайдешь – даже на чашку кофе денег не хватит, и любоваться на всех этих хмырей с толстыми кошельками и их обнаглевших баб, да еще терпеть презрительные гримасы обслуги. Еще неизвестно, к тому же, каким там фруктом окажется почетная гостья Голубчика, к которой меня приставят бесплатным приложением.

Впрочем, не бесплатным, конечно. По итогам путешествия мне нехило заплатят, надо почаще себе об этом напоминать. Да и кто знает, как сложится жизнь, может, я так замечательно себя проявлю, что Голубчик возьмет меня куда-нибудь на постоянную работу. Или действительно отыщется тут щедрый и не слишком омерзительный кавалер. А что? Разве хуже я любой из этих разряженных блядей? А может быть, сам Анатолий Маркович? Чем черт не шутит?

Я подошла к зеркалу и придирчиво всмотрелась в собственное отражение.

Фигурой уж точно бог не обидел, девяносто-шестьдесят-девяносто, все как надо. Глаза… Нормальные глаза, довольно большие, и цвет необычный – фиалковый, как у Элизабет Тейлор. Нос небольшой, губы вот подкачали – пухлые какие-то, впрочем, говорят, это признак страстного темперамента… Я откинула голову, плавно перебрасывая длинные русые волосы с плеча на плечо. Эффектно, ага.