Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

А коли все со мной будут ласковы, то будет у нас в доме тишь да гладь да божья благодать.

Вошел приказчик Василий и поклонился.

– Звать изволили? – спросил он хозяина.

– Да, Васильюшка, мы тебя звали, – отвечала Акулина. – Так как ты человек ласковый и ко мне почтительный, за настоящую хозяйку меня предпочитаешь, то хозяин хочет и тебе сделать ласку на праздник. Ну что ж, давайте же ему, что я сказала, – обратилась она к Трифону Ивановичу.

Трифон Иванович только тяжело вздохнул.

– Несите, несите… Нечего тут… Несите из спаль ной-то.

Трифон Иванович вынес из спальной десять рублей.

– Вот, Василий, бери, – сказала Акулина приказчику. – Это будто от меня самой. За ласковость твою и за почтение ко мне… За то, что ты меня предпочитаешь.

– Покорнейше вас благодарю, Акулина Степановна, Трифон Иваныч, благодарю покорно.

– От Трифона Иваныча само собой получишь, а это от меня только. Так и другим скажи: что вот, мол, мне что Акулина Степановна за ласку…

– Не надо.

Не говори! – крикнул Трифон Иванович.

– Нет, скажи, скажи… Пусть все знают, – стояла на своем Акулина и прибавила: – Ну, теперь ступай… Больше ничего… Иди, иди с богом.

XII. Нимфа и ее наперсница

По уходе Трифона Ивановича в лавку Акулина тотчас же послала свою кухарку Анисью за полковницкой горничной Катериной. Катерина, средних лет некрасивая женщина, жила у какой-то вдовы-полковницы по той же лестнице, где квартировал и Трифон Иванович, и в последнее время была как бы наперсницей и менторшей Акулины.

Акулина сообщала ей все свои тайны и успехи у Трифона Ивановича, а также «обучалась полировке». Катерина тотчас же прибежала к ней. Она была в самом непривлекательном неглиже: растрепанная, с подоткнутым подолом платья.

– А у нас сегодня уборка перед праздниками, – сказала она, чмокаясь с Акулиной в губы. – Чистота нашей самой приспичила. Там перетряхай, тут паутину снимай… Инда смучила всю. Уж и так, кажись, у нас дом жаром от чистоты горит, а тут чисть и подмывай еще.

Просто дурит. Ты зачем присылала-то, родная?

– Пойдем в столовую, напьемся кофейку с миндальными сливочками ради сочельника. Мне тебя кое о чем порасспросить нужно, – отвечала Акулина.

– И, душечка! До кофеев ли мне теперь! Ведь приказала, подлая, дверные ручки кислотой с кирпичом вычистить. Ужасти, сколько дела!

– Ну, дело не медведь, в лес не убежит. Успеешь еще ручки-то у дверей вычистить.