Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

Поговорив о том, что перед праздником торговля была плоховата, гость стал уходить. Хозяин вышел провожать его в прихожую. Прощаясь с ним, гость улыбнулся и сказал:

– А важная баба она у тебя… манеристая… И из лица хоть портреты писать.

– Молода маленько. Мне надо бы постарше.

– Толкуй слепой с подлекарем! – подмигнул гость.

– Ты только, бога ради, Василий Иваныч, не подумай, чтобы здесь что-нибудь…

– Ну вот… будто я без понятиев к жизни. Не понимаю я будто, что ты человек вдовый и мужчина в соку.

– Уверяю тебя, что она сродственница, в сватовстве приходится.

– А ты капиталы-то береги… Поприпрятывай… Ведь у тебя племянники есть и племянницы. Да и себе еще понадобятся, коли Бог века продлит. Не век же ведь в лавке будешь торчать, а захочется и на покой.

– Да полно тебе… Какой ты невероятный!

– Нет, я дело говорю. Баба красивая, статная, деликатная… Подластится, да и выманит. Я ведь тебе, как соседу, советую. Двадцать восемь лет мы с тобой на одной линии торгуем, так уж, слава богу… Чего самому недомек, на то другой всегда надоумить может.

Давно уж про нее у нас слух в рынке ходит, да все не верил я; и вот теперь своими глазами увидал.

– Неужто все узнали и процеживают меня?! – всплеснул руками Трифон Иваныч.

– А ты думал как? Шила в мешке не утаишь, а на чужой роток не накинешь платок. Одно могу сказать: баба важная, и вкус у тебя отменный. Сейчас видно, что губа не дура. Прощай.

Трифон Иванович стоял, как ошалелый, и почесывал затылок.

В простоте своей душевной он полагал, что об Акулине все еще шито и крыто среди его знакомых и соседей.

Дверь из комнат в прихожую отворилась, и показалась голова Акулины.

– Трифон Иваныч, о чем он так долго разговаривал? – спрашивала она.

– А тебе какое дело! – огрызнулся Трифон Иванович. – Везде свой нос суешь, везде лезешь. Вот хоть бы и давеча тоже… при постороннем человеке… Не могла в своей комнате посидеть. Вылезла, расселась, распустила телеса… Вот-де я какая… Глядите на меня… Вся тут на блюде… Славьте во все колокола.

– Странное дело… Я, кажется, с ним учтиво и самым деликатным манером… – обиделась Акулина. – Даже угощала и все эдакое…

– А вот эдакого-то делать и не следовает.

– Трифон Иваныч… Голубчик… Расскажите вы мне, что он обо мне говорил?

– А тебе какое дело? Что ты, в самом деле, во все дела нос суешь!

– Я хотела послушать у дверей, да вы уж оченно тихо разговаривали.