Не стреляйте в белых лебедей (сборник)

Каждый делал свое дело, знал его, не отлынивал, и надобности в приказах никакой не было. Он сказал об этом Ефиму Лазаревичу.

– Ну, не приказ, Иван Трофимович, не приказ: распоряжение, указание, совет. Устно, разумеется, устно. Вы не сказали, например, Никифорову: «Стой здесь», когда пошел лес?

– Нет… – неуверенно сказал Иван. – Он сам знал, где стоять. Ведь мне-то из рубки плохо глядеть.

– Ну, а идея, сама идея плотом перегородить реку кому принадлежит? Кто первый сказал, что надо сдать плот? Вы или Никифоров?

Иван долго молчал, раздумывая.

Идея принадлежала ему, но он боялся, что если скажет об этом, то Федору срежут пенсию или не выплатят ссуду. С другой стороны, дело касалось суда, а к этому органу Иван относился с огромным уважением. Поэтому он сказал дипломатично:

– Все так решили, Ефим Лазаревич.

– Все решили? Значит, и ответственность – пополам?

– Ответственность?.. – Иван насторожился. – Нет, Ефим Лазаревич, вся ответственность – на мне. Я – капитан, я – в ответе.

Юрист улыбнулся.

– Хороший вы человек, Иван Трофимович. Очень хороший, но не думайте вы о других сейчас, бога ради! Вы думайте, как из неприятности выскочить.

– Неприятности?

– Суд – всегда неприятность. По иску Никифорова ответчиком не может быть признано предприятие, поскольку оно не отдавало приказ спасать лес. Дело происходило на катере – объекте, так сказать, экстерриториальном, где вся полнота власти принадлежит капитану. То есть вам, уважаемый Иван Трофимович.

И вам следует не его выгораживать, а подумать о себе самом.

– Так ведь если виноват, что же думать? – тихо сказал Иван. – Виноват – отвечать буду. Как положено.

– Отвечать… – вздохнул юрист. – За исход суда я не беспокоюсь, но тень он бросит. И не только на вас – на весь коллектив. Мы держим переходящее знамя, рассчитываем на крупные льготы, а тут – это дело. Представляете?.. В каких вы отношениях с Никифоровым?

– Друзьями были.

– Уговорите его забрать иск назад.

Дела он все равно не выиграет, только попортит кровь и себе, и вам, и нам.

– С сильным, значит, не судись? – тихо спросил Иван.

– В данном случае – безнадежно. От предприятия мы иск отведем, ну, а с вас что он получит? В лучшем случае – двадцатку в месяц…

Иван вышел от Ефима Лазаревича в полном смятении. Вначале он почти согласился с ним, что было бы лучше, если бы Федор забрал иск обратно, но упоминание о двадцатке сильно поколебало его.