Одно слово стоит тысячи

 – Помолчав, он снова заговорил: – Сам по себе стол на восемь персон не ахти какое чудо, но в сочетании с именем бывшего начальника уезда этот стол тотчас превращается в уникальную вещь. – Лао Ма снова сделал паузу и заключил: – Так что, купив этот стол, Лао Ли выставляет напоказ не столько предмет мебели, сколько свою связь с начальником уезда. – Наконец он подытожил: – Если кто-то из твоих сыновей попадет на службу в уездную управу, это отнюдь не станет помехой для изготовления доуфу. Разве после возвращения сына к семейному промыслу твой доуфу не будет ждать та же участь, что и стол на восемь персон, который изготовил Лао Ху?

После такой убедительной речи Лао Ян словно прозрел: извозчик Лао Ма был намного дальновиднее, чем он.

Вообще-то, Лао Ма говорил все это для отвода глаз, просто чтобы заткнуть Лао Яна, но Лао Ян уже так привык к его полезным советам, что принял все за чистую монету. Поэтому уже не ради учебы детей и не ради их будущего, а ради своего доуфу Лао Ян все-таки определился в пользу «Яньцзиньской новой школы» Сяо Ханя. Но поскольку обучение в ней было платным, Лао Ян решил послать туда только одного из своих сыновей. Так или иначе, будущая работа сына в уездной управе должна была сослужить добрую службу их семейному промыслу. Если бы перед Ян Байшунем и Ян Байли не замаячила радужная чиновничья перспектива, то никто из них не захотел бы ехать в «Яньцзиньскую новую школу», чтобы подвергать себя повторным страданиям, которые они уже испытали в частной школе Лао Вана. Но тут речь шла о чиновничьей службе в уездной управе, хотя такой гарантии никто и не давал. И все же при благоприятном раскладе человек автоматически попадал в круг избранных мира сего. Но важнее всего было то, что это давало возможность покинуть дом, разом избавившись и от доуфу, и от отца. Лелея эту мечту, Ян Байшунь прежде хотел сбежать к похоронному крикуну Ло Чанли, а Ян Байли – к слепому гадателю Лао Цзя. И хотя эти пути для них теперь оказались перекрыты, перед ними открылся новый путь, суливший службу в уездной управе. В конце концов, служба в управе могла раз и навсегда избавить их и от отца, и от его доуфу. Таким образом, можно сказать, что как Лао Ян, так и его сыновья грезили «Яньцзиньской новой школой» именно из-за доуфу. Поэтому если раньше, обучаясь в частной школе, оба брата лезли из кожи вон, чтобы только досадить учителю, то теперь они вдруг оба загорелись желанием попасть в «Яньцзиньскую новую школу».