Contione – встреча

Странно, что именно этот эпизод врезался в мою память, но памяти ведь не прикажешь, иногда она утрачивает что-то по-настоящему важное, а иногда сохраняет какие-то почти ничего не значащие моменты, какую-то жизненную шелуху, которая со временем вдруг становится неожиданно нужной, и выясняется, что без этой шелухи жить было бы просто невыносимо.

Блины Диана терпеть не могла. Она и готовить-то не очень на самом деле умела, но в те счастливые времена совсем рядом с нами жила ее мама. Примерно через час, как я позвонил, но в урочное, как говорится, время мама уже суетилась на кухне с миской теста и удобной сковородкой, на скорую руку провела ей мастер-класс, и, когда я приехал с работы, Диана стояла возле плиты с поварешкой в руках, а гора блинов на столе рядом росла на глазах.

Такая была история – про блины и про то, как нам хотелось радовать друг друга. Простая история, каких происходит сотни и тысячи, везде и всюду. Прошло столько времени, а я никак не успокоюсь, все время хочется спросить: любовь моя, ну как же так?.

.

Мне стыдно, но дочь я вспоминаю реже… Вернее, она как неделимая часть ее и меня. Единственный ребенок, долгожданный и всеми желанный, но ее родила Диана. Я знаю, что многие меня осудят, особенно женщины. Мужчины, возможно, более сдержанно промолчат, скрывая свое мнение, не посмеют признаться, что любовь к детям неразрывно связана с любовью к женщине…

Все это я вспоминал посреди страшного бардака в своей собственной разгромленной квартире: повсюду валялся какой-то хлам, я просто не мог его выкидывать, копил как свидетельство невозможности расставания с прошлым.

В коридоре высокими башнями громоздились стопки никому не нужных пыльных газет, разбросанные сигаретные пачки напоминали небольшие скомканные холмики. Я курил без перерыва, не успевая докурить одну сигарету, прикуривал другую. Книги с загнутыми страницами яркими пятнами расцвечивали этот хаос. С детства я любил делать пометки в тех местах, которые особенно цепляли, и не придумал ничего лучшего, чем загибать нужные страницы. Это создавало интригу, иллюзию игры с собой: приходилось перечитывать загнутую страницу заново, чтобы обнаружить изначально выбранное мною место. А ведь его могло и вовсе не оказаться: спустя время некогда обласканные строчки казались банальными и скучными.

Пустые бутылки из-под вина ровными разноцветными рядами стояли на подоконнике и нескольких книжных полках. Иногда от нечего делать я пытался строить из них пирамиды.