Contione – встреча

Читала, заваривая себе крепкий чай с лимоном и малиновым вареньем, словно медитируя, впуская в себя чистую энергию.

Ей нравилось доставать письма дедушки, любоваться его мелким, убористым почерком, ровными буквами на потемневшей бумаге.

«Маргарита, ты одна понимаешь меня и чувствуешь мое отношение ко всему…»

«Маргарита», – тихо повторяла она. У нее осталась черно-белая фотография бабушки, но из строчек этих писем, словно из ярких мазков, она складывала ее образ – гораздо более отчетливый и живой, чем на той фотографии.

Иногда дедушка Степан называл ее Венецианкой. Лиза думала, что это из-за волос, которые на черно-белой фотографии были рассыпаны густыми упругими локонами, уверенно спадающими на узкие плечи. У Лизы тоже были нежные плечи, но из-за излишней худобы ключицы неуклюже торчали, а сквозь белоснежную кожу тончайшего фарфора просвечивали тонкие девичьи вены.

Она любила эту комнату, где часто скрывалась от излишней суеты, и относилась к ней как к особой субстанции, волшебному невидимому кокону, охраняющему ее от невзгод.

Уже год Лиза преподавала на кафедре психологии, а вечерами через день ходила на практику к «моим психам», как она нежно называла пациентов «Зеленой Пряжки», все время вспоминая, что когда-то пациентом «Пряжки», психиатрической больницы номер два, был и Иосиф Бродский. В 1964 году его заперли здесь на три недели, причем первые три дня держали в палате для буйных. Позже, отвечая на вопрос, какой момент в его советской жизни был самым тяжелым, Бродский, не задумываясь, назвал недели, проведенные на Пряжке.

Это странное место окнами на воду, где реки, выливаясь одна в другую, наконец вырываются на простор.

Немногое изменилось здесь, и по-прежнему внутренний вид больницы и люди с удивительным равнодушием, сравнимым с врожденным садизмом, вызывают страх и желание бежать без оглядки от этой чужой и безысходной гримасы жизни. Про Лизу верно было бы сказать, что не она выбрала работу психолога, а работа психолога выбрала ее. Оставшись сиротой в шестнадцать лет, в возрасте, когда так нужна любовь, а вопросы, о которых ты и не подозревал, требуют незамедлительных ответов, она крепко усвоила, что человеку в состоянии горя можно и нужно помочь, только важно действовать правильно, чтобы все получилось.

Человек, переживая горе, оказываясь в беде, часто ведет себя неадекватно: перестает есть, лежит неделями носом к стене, кричит и бьет стекла, а осколком еще и режет себе вены, горбясь в ледяной ванне.