Дерево игры

– А помолиться не пробовали, теть Пронь? – спросила я.

– Та что тут молиться! Она пошептала, да и всех делов!

А уж какая она труженица! Я решила как-то помочь ей с прополкой огорода. Если вы не в курсе, то деревенский огород – это не шесть соток, это огромное поле за домом. На одном конце стоишь, другой теряется в июльском мареве. Так вот пока я первый рядок с трудом прошла, тётя пол огорода обработала. Это при том, что она тогда была уже сильно пожилая женщина, а я – юная двадцатилетняя спортсменка, комсомолка (ну и всё остальное).

Тётю Проню я часто вспоминала, живя в вятской деревне. Поскольку жили мы первое время в монастырском доме, к нам частенько подселяли гостей обители. Так с нами жила Нина с внуком. Она сама была огородницей, хоть и горожанкой, поэтому решила взять на себя руководство посадкой овощей на нашем поле за домом. Вот так мы всей семьёй по её команде вышли на посадку моркови, только взялись за лопаты, как услышали встревоженный крик соседа Василия:

– Вы что это затеяли? Кто ж после дождя копает? Землю загубите!

Так мы узнали, что нормальные люди сажают морковь в сухую почву, а потом обильно её поливают.

Открытие века для меня!

Как-то тёмной безлунной ночью я забыла взять фонарик и возвращалась домой на ощупь. Слышу, сзади быстрые мужские шаги. Явно, кто-то меня догоняет. Оказалось, Василий. Отдал свой фонарик, а сам поспешил вперёд.

– А вы как же? – удивилась я.

– А я тут каждый камень на дороге знаю назубок!

И правда, он очень быстро и ловко преодолевал все преграды, будто видел в темноте.

В монастыре доживал свой век ещё один Василий, тоже местный: он еле ходил, ничего почти не видел, зато исходил молодым весь бывший Союз, был самым настоящим странником, за это не однажды сидел. Когда он стал немощным и вернулся на родину, местные пьяницы отнимали у него пенсию и пропивали ее, а Василия порой и били. Так шло, пока он не поселился в монастыре.

В обитель часто привозили самых разных несчастных людей: потерявшую память женщину, больных старичков, брошенных детей. Монахини ухаживали за ними, кормили их на общей трапезе, мыли. Одно время брали и детей-сирот на лето, чтобы оздоровить и подкормить – без всяких официальных бумажек. Сейчас так уже нельзя.

Обитель была галереей совершенно разных и, я бы сказала, причудливых человеческих образов.