Училка

Так тоже будет мало, но стабильно. Еще мне будут носить конфеты, растворимый кофе, чай, а если очень повезет, то постельное белье, карточки в «Л’Этуаль» и подарки из «Икеи». Да, и у меня будет много цветов на Восьмое марта. А не только твои бордовые розы и белые хризантемы. Которые пахнут ничем. Пустотой. За которой ничего нет. Ненавижу их.

– Ладно, – вздохнул Игоряша. – Я понял. Я знал, что наступит этот момент.

– Радуйся, что школа. Я буду рядом. И там мужчин почти нет.

– Да? А в какую школу ты пойдешь?

– Не знаю пока.

Где мужчин побольше. Физруков, военруков…

– Военруков сейчас ведь нет, кажется…

– Тогда физиков. Зря ты из школы ушел, Игоряша. Был бы у тебя сейчас шанс.

– А так нет?

– А так – нет.

Игоряша, как обычно, совершенно не воспринимал моего юмора. Он расстроился. Но зато юмор хорошо воспринимал неожиданно нарисовавшийся Никитос.

– Мама в мою школу пойдет! – сказал он и хлопнул сидевшего Игоряшу по плечу. – Не переживай! Я за ней присмотрю, в случае чего! У нее есть защитник, понял?

Я пихнула зарвавшегося Никитоса, но он в запале даже не заметил моего пинка.

– Начищу репу физруку, если он будет к ней приставать!

– Видишь, что дети за тобой повторяют! – грустно сказал Игоряша и опять сгреб Настьку, примостившуюся к нему.

– Я – учитель русской словесности по диплому, дети за мной повторяют хотя бы на хорошем русском языке. Даже если мысли так себе. «Начистить репу» – древний фразеологизм, словарь Даля, том третий, страница 331.

– Правда? – восхищенно спросил Игоряша.

– Конечно, нет, – засмеялась я. – Так, всё, диспут окончен. Народ далее безмолвствует.

– Мам, – посерьезнел Никитос и взял меня за руку. – Ты что, правда, к нам в школу пойдешь работать? Кем? Главной учительницей?

– Завхозом. Или дворником, успокойся.

– Нет, не дворником, – вмешалась молчавшая все время Настька. – Тебе тяжело будет, мамуль. Ты худенькая. Лучше поваром. У нас очень злая повар тетя Маша. Орет так, что я есть не могу. И невкусно готовит.

– Да мне дома готовить надоело! Все-таки я пойду учительницей.

Самой главной. Потому что русский язык – самый главный предмет в школе. Чтобы читать, математика не нужна. А чтобы считать, русский язык нужен. А литература тем более. Ага? А сейчас – кто со мной идет в пиццерию?

– Я-а-а-а-а-а! – радостно взвыл Никитос и изо всей силы пнул Игоряшу. – Папандрелло! За мной!

Вот хорошо или плохо, что мальчик относится к папе как к младшему брату? Тупому и слабому? Плохо.