Училка

Двенадцать, восемь, семь… четыре… За минуту до звонка я закончила диктант.

– Положите мне на стол все тетради, пожалуйста.

– А кто будет проверять? – спросила какая-то девочка.

– В смысле?

– Вы что, сами будете проверять?

– А… – Я слегка растерялась. – А кто?

– Ну обычно, – громко заговорил пришедший в себя Тамарин, – проверяет кто-то из девочек, которая другим способом не может заработать себе лишней пятерки.

– Так, Тамарин, закройся! – крикнули ему сразу несколько голосов. – О себе лучше расскажи! Как ты по геометрии пятерку зарабатываешь!

– Я проверю сама.

Я же сказала – мне интересно, на каком мы с вами свете находимся.

– На темной сторо… – завелся Тамарин, но я не дала ему договорить:

– Урок окончен, всем спасибо. – Я быстро засунула тетради в портфельчик. Маловат портфель для моей новой жизни. Ладно! Я подхватила оставшиеся тетради под мышку и почти бегом вышла из класса. Так, перемена большая, у меня двадцать минут. До младшей школы бежать две минуты, еще надо одеться.

Только бы не встретить Розу или Лариску…

Да, Роза шла мне навстречу, энергично отчитывая рослого старшеклассника, пока мне незнакомого. Старшеклассник шел вразвалочку, но вежливо склонившись к Розе.

– Все хорошо? – мельком взглянув на меня, спросила она.

– Да! – постаралась я улыбнуться как можно спокойнее и проскользнуть мимо нее.

– Анна Леонидовна! – услышала я Розин голос за спиной. – Вы торопитесь в столовую?

– Да! – ответила я.

– Хорошо, встретимся в столовой через пять минут.

Мне есть что вам рассказать!

Ничего хорошего, судя по тону, Роза не собиралась мне рассказывать, но я бежала к моему маленькому, бедному, глупому, отчаянному мальчику и его сестре, которая в драки не ввязывается, но переживает всегда за брата так, что я не знаю, кому из них первому оказывать помощь. Настя может доплакаться из-за Никитоса до того, что потом долго не в состоянии нормально разговаривать. Трясется, икает, вздрагивает, зубы стучат, руки дрожат… Двойняшки. Разные внутри.

Совершенно не похожие на первый взгляд внешне. Но они не просто близнецы. Они двойняшки. Они одинаковые. У них одинаковые глаза. У нее – серо-голубые, доверчивые, спокойные; у него – точно такие же по цвету и разрезу, но веселые, отчаянные. Настька чувствует брата, как себя. Ей больно, когда ему больно. Никитос, возможно, тоже ощущает Настьку как двойняшку, только пока об этом не знает. Ему хватает Настькиной слабости, податливости. И он на них уже не имеет права.