Четыре Евы. Связь поколений

Когда он открыл меня, я ещё долго пыталась откашляться, глотая воздух. Огонь потух, папа осмотрел всю меня и особенно руку. Я уже не плакала, а только шмыгала носом, мне было стыдно, что я так испугала родителей, я стала уговаривать папу, чтобы он сказал маме, что мне совсем не больно, и у меня всё быстро пройдёт. Папа повёл меня домой, а я всё твердила сквозь слёзы:

– Папочка, мне почти совсем не больно, скажи маме, что мне почти не больно!

От страха я стала врать и говорить о том, что я не знала, что в той банке был бензин, что просто хотела потушить огонь, о том, что не хотела туда идти.

Меня никто не слушал, мама в ужасе осматривала мою руку, на которой совсем не было кожи.

Мама стала причитать:

– Моя любимая доченька, как же так получилось? Где же ты была? Как же тебя угораздило? Кто же тебя так?

В свою защиту я опять лепетала сквозь слёзы:

– Мамочка, я не знала, что там бензин! Я думала, там вода, я хотела потушить огонь! Мне уже почти совсем не больно! Не плачь, пожалуйста, мамочка! Не переживай! Я больше так не буду…

А она рыдала и охала, не понимая, что делать и куда бежать.

Потом она вспомнила, что кто-то когда-то советовал, чтобы облегчить боль, налить на ожог подсолнечное масло. Она схватила бутылку подсолнечного масла и стала лить его прямо мне на руку.

Когда масло попало на место ожога, я испытала дикую боль, стала умолять:

– Хватит, хватит, хватит! – и уверять, что мне почти не больно.

Папа стал дуть мне на руку, на лицо, на шею, и мне стало немного легче, но боль, которую я тогда испытывала, нельзя описать словами.

Мне хотелось кричать, громко плакать и опять кричать, но я сжала зубы и со всей силы пыталась сдержать эту боль, которая не прекращалась ни на мгновение. Мама сказала папе, чтобы он бежал на дорогу, останавливал любую машину и вёз меня в больницу. Папа побежал на дорогу и почти сразу вернулся обратно; с ним пришёл мамин родственник Пунт Анс, он недавно купил себе машину и решил заехать на ней к нам в тот самый момент, когда папа пошёл искать машину для меня.

У папы были обожжены руки, но он на свои руки не обращал внимания. Я услышала, что папа повезёт меня в больницу, а мама останется дома с младшими детьми. Мама не поехала в больницу ещё и потому, что не могла видеть моих страданий, она знала, что и папе нужен врач, чтобы обработать его раны, а кроме того, должны были приехать братья и сёстры на вечернее собрание.