Четыре Евы. Связь поколений

Даже если ребёнка окружает любовь, но вокруг много соблазнов, ему придётся проходить путь испытания, и кто кого победит, что окажется сильнее – он или его любопытство, он или эти соблазны – покажет жизнь, выбирать ему. Так решала я, так же решали и моя сестра, и мои братья. Каждый (из нас шестерых) выбирал свой путь, одни раньше, другие позже, одни – верный, другие – ошибочный…

Но вернёмся в ту машину «скорой помощи», что везла меня и маму в ожоговое отделение. Лежа на носилках, качаясь и морщась от боли, я понимала, что именно я выбрала этот путь, по которому мне сейчас совсем не хочется идти, именно я пошла на ту дорогу, по которой сейчас мне совсем не хочется ехать, именно я, а никто другой, за всё это в ответе.

И никто не сможет сейчас взять на себя мои муки и страдания, именно я сейчас должна страдать и терпеть.

Я лежала и спрашивала себя: «Как же так получилось, что я туда пошла, как же так получилась, что я взяла эту банку, как же так получилось, что я решила плеснуть бензин в огонь? Зачем, зачем, зачем я это сделала?» А ответ был простой – мне самой захотелось сделать это! Теперь я ни за что бы так не поступила, теперь мне очень не хотелось испытывать то, что я испытываю! Теперь мне оставалось просить у своего лучшего друга Иисуса облегчить мои страдания.

Я не знаю, сколько по времени мы ехали, но мне показалось, что это была бесконечная дорога, мне хотелось заснуть и проснуться уже в больнице, но меня мотало из стороны в сторону, а мама, пытаясь хоть как- то облегчить мою боль, придерживала эти подвешенные на ремнях зелёные брезентовые носилки. Я видела на её лице боль и страдание, мне было очень жалко маму.

Наконец машина остановилась, и я поняла, что мои качели остановились тоже.

Во время осмотра врачей первое, что я услышала и запомнила, были фразы:

– Как до такого ужаса могли довести?! Как можно было так относиться к больному?! Таких коновалов надо отдавать под суд и со всей строгостью судить!

Я тогда не понимала, кто и в чём был виноват, и кого называли таким странным словом «коновалы», но мне очень не хотелось, чтобы они обвиняли мою маму или моего папу, ведь мои родители были совсем не виноваты.

Только потом мама рассказала, что врачи в Токсовской больнице запустили мою руку, они не делали обработку ран более трёх суток, и поэтому состояние сейчас было крайне тяжёлым.