Бабаза ру

Лень сметану добавлять… С борщом махнуть полстаканчика – за милую душу.

За ту душу, которая ревела у Ванюши. Да вы ж задули святое пламя! Слушайте, я хожу в церковь. Захожу в церковь. Захожу и выхожу. Исповедь? Не получится у меня…

Борщ получился, борщ вышел, борщ удался. Пока что ничего не испортила, ничего не спалила. А, однажды бульон выкипел, но не аварийно. Кастрюля подгорела, но я её отскребла песочком. Песком и содой – лучше всего… Я же контролирую себя. Просто что-то происходит с временем, да и с пространством, когда принимаешь на душу.

Реализм переходит в фантастический реализм. Плотность материи слабеет – в личном восприятии. Боли совсем не чувствуешь… Тем более холода. Пьяницы засыпают в сугробе и просыпаются здоровыми…

Вася тоже тогда был во Дворце молодёжи. Он «Зоопарк» любил и «Странные игры». Я что, уже пачку скурила? С утра открывала. Тут фокус в том, что ты простодушно забываешь, как только что закурил, и закуриваешь снова, и снова забываешь. Видимо, так. Из лесу выйдет и там увидит, как в чистом поле душа гуляет.

Кто не хочет это увидеть? Я хочу.

Ну там сколько-то

Можно и Высоцкого, про баньку по-белому, не в тексте дело, хотя текст ничего себе, там звук есть… Похоже на вой. Да, воет зверь. Могучий зверь, огромный. Шерсть в крови и лапа сломана. Точно, что хищный. Но хоть и тоска у него, он не то чтобы счастлив… Он упоён жизнью, всякой жизнью, любой, он же – зверь. Мне так этого не хватает – простой зверской жажды жить! То есть она есть как-то под спудом, будто ручеёк под снегом, она таится…

А если бы наружу выбилась? Что бы я стала делать?

Это-то понятно… Будто кто не знает, что мы делаем, когда жажда жизни.

Пьём и развратничаем. Орём песни. Лезем к людям с исповедями да проповедями. Вот я укрылась в доме, и никто не видит… Правильно, гигиенично.

Я молодец.

Это верная мысль. Я молодец. А что? Ребёнка вырастила, да. Родителей похоронила честь по чести. Сорок девять лет в России оттрубила женщиной!

Этим повезло. Этим Ванюшам, Башлачёвым, Цоям и Высоцким.

У них условно-досрочное было освобождение. А у меня – пожизненный срок без всяких там апелляций.

Протопи. Не топи. Протопи. Не топи…

Вообще ничего не понимаю

Хули меня трясти, я вам что, хи-хи, груша. Вась, отвали, Вась. Отдыхаю я. Почему надо, куда надо. На полу? На каком полу? Юрочка! Детка! Всё, что я люблю, всё со мной. Какие у вас мордашки, умора.

Я лежу на полу. Подумаешь! Ну полежу немножко, встану. Вот вы смешные.