Падшая женщина

Яркие шелковые рюши пенились у шеи и плеч. Руки выглядывали из грязноватых голубых кружевных оборок. Она выглядела полуодетой. Она выглядела как шлюха, которой собиралась быть сегодня вечером.

– Эти линии ведут их взгляд прямо туда, куда нужно. – Куколка очертила пальцем треугольный выступ корсажа. – А эти округлые складки должны наводить на мысли о сиськах и задницах. Мы подбираем подол – вот так, смотри – и закрепляем его у талии. И это верный знак того, что ты на работе, – на случай, если они и без этого не догадались.

– Лицо не то, – мрачно заметила Мэри. – Я похожа на девочку.

– Но джентльмены и любят совсем молоденьких, разве непонятно? Чем моложе, тем лучше. И у тебя есть свои достоинства. Глаза – красивые и темные. И волосы – можно не надевать парик, только взбить их повыше. Черные волосы теперь очень la mode[3 - В моде (фр.).]. И горбинка у тебя на носу совсем крошечная – у меня такая вообще от природы. А еще мужчины любят, когда у девушки пухлые губы… они напоминают им о других! – Куколка непристойно расхохоталась.

Мэри слабо усмехнулась в ответ.

– Так. Теперь все, что тебе нужно, – это немного пудры. – Куколка достала небольшую коробочку и пуховку и принялась обрабатывать ее лицо. – И чуть-чуть красной ленты.

– Красной ленты?

Куколка вздохнула – как всегда, как будто в изнеможении, но на самом деле в восторге оттого, что она может раскрыть Мэри еще один житейский секрет.

– Это быстрее, чем кармин, к тому же куда дешевле.

Она вытянула из прически алую ленту, пожевала кончик, а потом с силой потерла им губы Мэри, словно наводя блеск на чайник.

Глядя в зеркало, Мэри наблюдала, как ее лицо превращается в маску. Это была уже не она; это была яркая, дерзкая кукла, и эта кукла не боялась ничего. Она попыталась улыбнуться.

Куколка ухмыльнулась и показала ей язык. Он был пронзительно-красным от ленты, точь-в-точь как у дьявола на картинках.

Мэри расхохоталась. Она схватывала все на лету, как часто повторяла Куколка. Кажется, она уже начала усваивать особый язык этих девушек, бесстыжие, насмешливые, ядовитые словечки, каких она никогда не слышала в школе или в тесных, душных комнатках подвала на Черинг-Кросс-Роуд.

Мэри стояла на перекрестке Севен-Дайлз, выставив вперед бедро, как показывала ей Куколка, и пыталась изобразить на лице такую же кривоватую улыбку, как у нее.