Семь историй

– Я достаточно уважаю себя, чтобы не терпеть рядом с собой в квартире еще кого-то, – говорит Алла, умело орудуя во рту удивленного таким высказыванием мужчины, заменяя дугу на более жесткую, отчего ему снова придется два дня питаться только супом-пюре, мечтая о том дне, когда он снимет эти чертовы брекеты и сможет спокойно улыбаться, не вспоминая, как в школе на его парте кто-то постоянно рисовал бобра с подписью «Макс».

– Я, может, и рада была бы, но от мужчин же одни проблемы. Я вот по дороге домой захожу в кафе и заказываю себе легкий салат, а дома отдыхаю, а не готовлю щи-борщи целыми вечерами, – продолжает Алла.

Клиент только вращает глазами, не имея возможности протестовать или выразить хоть какое-то возмущение.

Медсестра многозначительно молчит, иногда угукая. Ей сложно поддержать разговор, потому что вечером дома ее ждет супруг, который после работы сам готовит ей, не зря же у него первое поварское образование. Да и терпеть его в квартире не приходится. На чем-то ином выстроились их отношения, не на терпении.

Но все же она не спорит, а только подает инструменты.

Вечером Алла открывает дверь, включает свет и оказывается у себя дома. Моет осенние сапоги шоколадного цвета, ставит их сушиться в правом углу прихожей на уже включенный теплый пол, моет руки, снимает широкие бежевые брюки, которые, будто благодаря магии, ей удается не испачкать в такой дождливый октябрьский день, несмотря на это, она все же кладет их в стирку, а вслед за ними отправляет белый атласный топ и оливковый кардиган крупной вязки без единой зацепки и катышка, надевает черный шелковый халат, который носит по четвергам и пятницам, включает воду в ванной и идет на кухню.

Там она достает из морозилки треть мидий и две трети креветок, а из холодильника бутылку белого сухого вина. Мидии тушатся в сливках. Креветки жарятся на сковороде, превращаясь из буро-зеленых в кораллово-розовые. В большом прозрачном бокале вино насыщается кислородом, раскрывая свои самые тонкие ароматы. Алла проверяет воду в ванной, добавляет два колпачка пены и зажигает три свечи. Вернувшись на кухню, Алла проверяет готовность и выключает плиту. У нее есть двадцать минут, как обычно, чтобы принять ванну, пока ужин не остынет. В ванной она долго смотрит на пламя свечи и думает, что было бы лучше понежиться, читая книгу, а не в полумраке разглядывая отражение огня в зеркале, но она не привыкла изменять своим традициям.